Задание и материалы для подготовки к занятию по теме «Участники гражданского процесса: проблемные вопросы»

Тема: «Участники гражданского процесса: проблемные вопросы»

Вопросы:

1. Теория «процессуальных истцов».

2. Проблемы участия в гражданском судопроизводстве прокурора.

3. Тенденции развития законодательства о защите прав и интересов других лиц.

4. Проблемы представительства в гражданском процессе.

Рекомендуется ознакомиться со следующими материалами:

ПРОБЛЕМНЫЕ ВОПРОСЫПРОЦЕССУАЛЬНОГО СТАТУСА ПРОКУРОРАВ ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ 2019 г. Л.П. Ижнина, А.Ю. Макаренко

Э. С. АлоянО НЕКОТОРЫХ АСПЕКТАХ ПРАВОВОГО ПОЛОЖЕНИЯ ПРЕДСТАВИТЕЛЯВ ЦИВИЛИСТИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ 

Э.С. Алоян*ИНСТИТУТ ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВАВ ЦИВИЛИСТИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ:ТЕОРЕТИКО-ПРАКТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

Видеоматериалы по теме:

Е. Р. Ергашев, Д. А. Поджаров

Уральский государственный юридический университет (Екатеринбург)

О НЕКОТОРЫХ ПРОБЛЕМАХ

УЧАСТИЯ ПРОКУРОРА В ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ

В статье исследуются некоторые проблемы действующего гражданского процес- суального законодательства, регулирующего вопросы статуса прокурора,  инициирова- ния прокурором рассмотрения судами гражданских дел,  и дачи  прокурором  заключения по гражданскому делу. Фундаментальность проблемы статуса объясняется ее тесной взаимосвязью со всеми формами и стадиями участия прокурора в гражданском процес-  се. По мнению авторов, использование отсылочных норм для обозначения положения про- курора не  способствует формированию единого подхода  к пониманию его роли и места   в системе субъектов гражданских процессуальных отношений.

Дается критический анализ основных научных точек зрения по данному вопросу и пред- лагается оптимальный способ его решения. Проблемы инициативной формы участия про- курора в гражданском процессе связаны с несовершенством Гражданского процессуаль- ного кодекса, который содержит оценочные законодательные конструкты, наделяющие суды дискреционными полномочиями по определению наличия или отсутствия оснований обращения прокурора с исковым заявлением. В сравнительно-правовом аспекте исследу- ются требования к форме, структуре и содержанию заключения прокурора в России и Республике Казахстан. В российском законодательстве существуют пробелы в регулиро- вании заключения прокурора, что создает трудности в подготовке к судебным заседаниям и выступлении в ходе рассмотрения гражданского дела по существу.

Ключевые слова: статус прокурора в гражданском процессе, состояние здоровья, воз- раст, иные уважительные причины, неопределенный круг лиц, заключение прокурора

DOI: 10.3476/2410-2709-2020-1-103-113

В условиях развития современного демократического, правового государства особое внимание уделяется правам, свободам человека и гражданина, а также гарантиям их защиты. Одной из таких гарантий является участие прокурора в рассмотрении судами гражданских дел. В рамках  данного направления прокурорской деятельности существует множество проблем, связанных с несовершенством законодательства и судебной практики.

Вопросы вызывает статус прокурора, участвующего в гражданском процессе, что объясняется наличием в ст. 45 ГПК РФ нормы, отсылающей  к  нормативным   положениям о правах и  обязанностях  другого  участника гражданского судопроизводства – истца. Верное решение данного вопроса имеет как теоретическое, так и практическое значение, поскольку позволяет определить природу участия прокурора в гражданском  процессе и содержание его прав и обязанностей. В научной литературе высказаны четыре точки зрения, требующие анализа в рассматриваемом аспекте.

Сторонники первой полагают, что прокурор, обратившийся в суд с исковым заявлением, является истцом [Ференс-Сороцкий 1992; Козлов 1987; Полянский, Строгович, Савицкий 1983]. В обоснование своей позиции они ссылаются на принцип состязательности, который  предполагает  наличие в разбирательстве по гражданскому  делу двух сторон – истца и ответчика. Наличие ответчика предполагает существование субъекта, инициировавшего  рассмотрение  дела, т. е. истца, в роли которого и выступает прокурор. По мнению А. А. Ференс-Сороцкого, взаимоотношения суда и прокурора ничем не отличаются от  взаимоотношений  суда со стороной. Прокурор точно так же, как и обычный истец, обращается в суд с исковым заявлением по установленной форме и уже  в ходе рассмотрения гражданского дела несет бремя доказывания тех фактов, которые были изложены в этом заявлении. Он равноправен с ответчиком и состязается с ним, представляя доказательства, заявляя ходатайства и т. д. [Ференс-Сороцкий 1992].

Опровергая позицию представителей данного  подхода,  М.  А.  Викут  отмечает, что сторона по делу является обязательным субъектом спора о праве, участником спорного материального правоотношения, имеющим субъективный интерес. Применение обозначенной характеристики к прокурору невозможно [Викут 1994: 135]. Высказанное этим автором суждение не лишено смысла, поскольку трансформация прокурора в истца противоречит базовому теоретическому учению о лицах, участвующих в деле. Согласно ему сторона в процессе должна обладать следующими признаками:  1) участие в материальном правоотношении, из которого возник спор; 2) личная заинтересованность в разрешении спора; 3) вступление в процесс в защиту своих прав и от своего имени [Че- чот 2005: 109]. Ни одним из обозначенных признаков прокурор не обладает. Он не является участником спорного материального правоотношения, в связи с чем его права не нарушаются. Цель прокурора, участвующего в рассмотрении судом гражданского дела, – обеспечить режим законности, вынесение законного и справедливого решения.

Правильность выводов А. А. Ференс-Сороцкого не подтверждает и норма, содержащаяся в Гражданском процессуальном кодексе РФ. Согласно ст.  38  ГПК РФ лицо, в интересах которого дело начато по заявлению лиц, обращающихся в суд за защитой прав, свобод и законных интересов других лиц, участвует в процессе в качестве истца. Вторая группа ученых отстаивает точку зрения, согласно которой прокурор в гражданском процессе является процессуальным истцом [Гражданское процессуальное право 2010;  Щеглов  1979;  Викут  1994;  Осокина 2013; Чечот 2005; Перфильев 1964]. Аргументация авторов основана на том, что прокурор в силу положений  ст.  45 ГПК  РФ наделен процессуальными правами и обязанностями истца  (право  обратиться в  суд с исковым заявлением, изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований, отказаться от иска). Кроме того, прокурор имеет процессуальный интерес в правильном разрешении спора.

По мнению М. С. Шакарян, прокурора можно рассматривать в качестве процессуального истца, несмотря на то что материальные права его не нарушены. Прокурор как процессуальный истец является субъектом доказывания по  гражданскому  делу, и итоговое решение суда не влечет для него каких-либо материально-правовых последствий [Гражданское  процессуальное  пра- во 2010: 166]. Г. Л.  Осокина  отмечает,  что в ГПК РФ закреплена возможность подачи искового заявления для защиты как чужого права, так и своего. Если лицо, подавшее исковое заявление, намеревается отстаивать  права  и  интересы  других  субъектов, а не свои собственные, оно именуется истцом в процессуальном смысле. Лицо, которое в процессе выступает от своего имени, именуется материальным истцом [Осокина 2013: 232–242]. Аналогичной точки зрения придерживается В. Н. Щеглов. Он пишет: «Признание прокурора процессуальным истцом адекватно отражает его положение как активной стороны, наделенной правом поддержания иска с использованием всех предусмотренных законом средств и добивающейся та- ким путем восстановления нарушенных прав и охраняемых законом интересов» [Щеглов 1979].

Приведенные суждения представляются спорными.

Во-первых, в ГПК РФ не закреплен такой субъект, как  процессуальный  истец. В связи с этим все суждения, посвященные данному вопросу, носят сугубо теоретический характер. А. А. Ференс-Сороцкий отмечает, что термин «процессуальный истец» использован неверно, поскольку истец по природе выступает процессуальным субъектом и не может существовать вне процессуальных отношений. Материальное же право такого субъекта не знает, оно регулирует общественные от- ношения, стороны которого имеют свое наименование: заимодавец и заемщик, арендатор и арендодатель [Ференс-Сороцкий 1992].

Также этот подход не учитывает, что в гражданском процессе помимо искового есть еще и особое производство, в котором участниками являются не истцы и ответчики, а заявитель и заинтересованные лица.

Во-вторых, в процессуальном положении прокурора имеется масса особенностей: прокурор не несет судебных расходов, не может заключить мировое соглашение, к нему нельзя предъявить встречный иск, кроме того, прокурору может быть заявлен отвод по основаниям, предусмотренным гражданским процессуальным законодательством.

В-третьих, процессуальное положение истца свидетельствует о том, что без него судебного процесса быть не может. Согласно ч. 2 ст. 45 ГПК РФ в случае отказа прокурора от заявления, поданного в защиту законных интересов другого лица, рассмотрение дела продолжается, если это лицо само не заявило об отказе от иска.

В-четвертых, прокурор выступает в гражданском судопроизводстве не от своего имени, а от имени государства.  Согласно  п.  1 ст. 1 Федерального  закона  от  17  января 1992 г. № 2202-1 «О прокуратуре РФ» «прокурор от имени Российской Федерации осуществляет надзор  за  исполнением  законов, а также иные функции, предусмотренные федеральными законами».

Следует отметить, что в современном законодательстве развитых стран Запада, регулирующем указанную сферу правоотношений, также есть правовые положения, не позволяющие рассматривать  прокурора в качестве процессуальной стороны.

Исследуя фигуру процессуального истца (ответчика), ученые Федеративной Республики Германия и  Швейцарии  соглашаются с тем, что субъектный состав материальных правоотношений может выходить за рамки традиционной схемы «кредитор – должник». Например, согласно § 265 Гражданского процессуального уложения Федеративной Республики Германия от 30 января 1877 г. уступка права требования (цессия) не влечет замену кредитора в процессе, пока не выразит на это согласие противоположная сторона. При таких условиях цедент, уже не являясь субъектом в материальном правоотношении, вынужден участвовать в качестве процессуальной стороны, не имеющей никакого материального интереса к исходу дела. Своеобразие его процессуального статуса заключается в том, что после правопреемства он никак не связан с фактами активной и пассивной легитимации, подлежащими доказыванию. Процессуальный истец обладает полномочиями, именуемыми Prozeßführungsbefugnis  (Prozeßstandschaft), т. е. полномочиями на ведение судебного производства от имени и в интересах другого лица – носителя оспариваемого права (бенефициара) [Walder-Richli 1996: 137].

Вместе с тем стороной по гражданскому делу является не сам бенефициар (как это принято в Российской Федерации), а процессуальный истец. Бенефициар по своему делу может выступить лишь в роли свидетеля, и его место жительства не имеет значения для решения вопросов о территориальной подсудности [Елисеев 2004: 138]. Действительный смысл термина «процессуальный истец» в том виде, в котором он существует в немецком праве, был значительно искажен в ходе заимствования его отечественными учеными.

Отсюда следует вывод: с учетом того что в ст. 34 ГПК РФ прокурор и стороны названы в качестве отдельных лиц, участвующих в деле, определение статуса прокурора как процессуального истца проблематично.

Представители третьей точки зрения рассматривают прокурора как представителя государства, который руководствуется не личными, а государственными интересами [Рябова 2015; Гуреева 2010; Ярошенко 2012; Потапова 2018]. Как отмечает И. Г. Рябова, в гражданском процессе прокурор выполняет должностные обязанности, возложенные на него законом и ведомственными актами. Выступая в качестве представителя государства, он защищает государственные и общественные интересы независимо от того, публичный или частный субъект является  истцом по гражданскому делу [Рябова 2015: 144]. По мнению О. А. Гуреевой, «возбуждая гражданское дело или давая заключение по нему, прокурор выступает в качестве представителя государства „особого рода“. При этом его процессуальный интерес вытекает из общей задачи прокуратуры – надзора за законностью» [Гуреева 2010: 16]. С учетом того факта, что любой вид ненадзорной деятельности прокуратуры непосредственно зависит от результатов прокурорского надзора (надзорных проверок), данный тезис выглядит вполне справедливым.

Будучи государственным служащим, прокурор в ходе рассмотрения гражданского дела, несомненно, исполняет должностные обязанности, возложенные на него законом. В соответствии с принципом единства прокуратуры действия, совершаемые прокурором в ходе судебного разбирательства, следует рассматривать как действия всего органа прокуратуры в целом. Однако и у данного подхода имеются «подводные камни». В соответствии со ст. 51 ГПК РФ прокурор не может быть представителем, за исключением случаев участия его в процессе в качестве представителя соответствующего органа или законного представителя. Следовательно, согласно действующему законодательству прокуроры в процессе представляют интересы органа  прокуратуры,  а не государства.

Также возникают вопросы практического плана: если прокурор является представителем, как в исковом заявлении следует обозначить его и представляемое им лицо? Какими документами будут подтверждаться его полномочия? Ответы на эти вопросы приведут к путанице в понимании института представительства. Сам термин «представитель государства» не позволяет выделить и подчеркнуть особенности процессуального положения прокурора, поскольку в качестве такого представителя может выступить должностное лицо любого государственного органа.

Интересной является позиция А. Л. Иванова и А. А. Власова, которые, с одной стороны, не отрицают того, что прокурор в ходе рассмотрения гражданского дела отстаивает интересы государства, однако, с другой стороны, не считают необходимым использование применительно к характеристике его процессуального положения каких-либо дополнительных терминов. По мнению А. А. Власова, «целесообразно не пытаться подменять понятие прокурора иными тер- минами, а обозначить его процессуальный статус в собственном  смысле  этого  слова – прокурор» [Власов 2006: 107]. Как верно отметил А. Л. Иванов, статус прокурора в гражданском процессе носит сложный, комплексный характер, поскольку элементы статуса представителя государства сочетаются с элементами статуса истца. Прокурор реализует некоторые права и обязанности истца и при этом «приводит в действие» механизм государственной защиты прав и свобод граждан [Иванов 2009].

Приведенные выше суждения наглядно демонстрируют неопределенность современного статуса прокурора в гражданском процессе, что объясняется наличием в действующем законодательстве пробелов и противоречий. Для  решения  данной  проблемы в закон необходимо внести изменения, нормативно закрепляющие положение прокуроров без использования дополнительных терминов, но с выделением специфики их прав  и обязанностей по защите интересов граж- дан, общества и государства.

Еще один проблемный вопрос участия прокурора в гражданском  процессе  связан с защитой прав, свобод и интересов неопределенного круга лиц.

В соответствии с ч. 1 ст. 45 ГПК РФ прокурору предоставлено право обратиться в суд с заявлением в защиту интересов неопределенного круга лиц, при этом суть понятия «неопределенный круг лиц» в законе не раскрывается. В литературе высказаны разные позиции относительного определения сущности этой категории.

Н. С. Батаева определяет ее как «количественно не установленный, но предположительно многочисленный состав потенциальных истцов, не позволяющий  привлечь к участию в процессе  всех  пострадавших от действий (бездействия) одного и того же ответчика, объединенных общностью предмета и основания иска» [Батаева 1999: 32]. Автор достаточно широко трактует смысл данного понятия, включая в него как лиц, права которых были нарушены, так и потенциальных истцов, которые могут пострадать от действий ответчика в будущем. Попытка устранить законодательную и научную проблему была предпринята И. В. Решетниковой и В. В. Ярковым, которые предложили количественный критерий определения исков, поданных прокурорами в защиту неопределенного круга лиц. Согласно их суждениям, в этот круг могут входить не менее сорока граждан [Решетникова, Ярков 1996: 92]. Однако, как представляется, данный подход во многом является произвольным, субъективным и не дает четкого ответа на вопрос, почему  именно  указанная  цифра,  а не иная положена в основу установления неопределенного круга лиц.

Верховный Суд РФ в Обзоре судебной практики за I квартал 2004 г. характеризу-ет неопределенный круг лиц как такой круг лиц, которых невозможно индивидуализировать, привлечь в процесс в качестве истцов, указать  в  решении  и  решить  вопрос о правах и обязанностях каждого из них. Однако представляется, что и в данном разъяснении имеется правовая неточность. Она заключается  в  том,  что  согласно  ГПК РФ «привлечь к рассмотрению гражданского дела лиц в качестве соистцов…» нельзя. Истец – это самостоятельный субъект гражданско-процессуальных отношений, который по своей  инициативе  вступает  в  процесс, а не участвует в разбирательстве дела по инициативе суда или других лиц. Привлечены в процесс по инициативе суда или истца могут быть ответчики (ч. 3 ст. 40), а также третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований (ч. 1 ст. 43) [Эрделевский 2014: 11]. Разъяснение Верховного Суда не сделало судебную практику единообразной. Суды продолжают по-разному трактовать данное понятие, что нередко влечет принятие ими неоднозначных решений [Слугин 2016]. В соответствии с законодательством прокурор имеет право обратиться в суд с исковым заявлением в защиту интересов граждан лишь в случае, если гражданин по состоянию здоровья, возрасту, недееспособности, другим уважительным причинам не может сам обратиться в суд. Вместе с тем указанное правило содержит множество оценочных категорий, порождающих проблемы как у прокуроров, обосновывающих исковые заявления,  так  и  у  судов,  решающих  вопрос о принятии этих заявлений к рассмотрению. В частности, в законе не сформулировано определение понятия «состояние здоровья». Ни в правовых нормах, ни в литературе нет четкого разъяснения, какое состояние здоровья следует считать уважительной причиной: состояние, при котором имеется явное заболевание, препятствующее непосредственному обращению в суд, либо состояние, которое может ухудшиться в ходе  судебного  процесса?

В одном из обзоров судебной практики Рязанский областной суд в качестве состояния здоровья, препятствующего гражданину самостоятельно обратиться в суд с заявлением, рассматривает не любое заболевание, а лишь хроническую болезнь, сковывающую человека в физическом и эмоционально-волевом плане (инвалидность I группы, наличие ребенка-инвалида, хронический алкоголизм, наркомания) [Слугин 2016].

В литературе по исследуемому вопросу высказаны различные суждения. По мнению О. Фирсовой, обращение прокурора в интересах гражданина целесообразно не только, когда у гражданина имеется явное заболевание,  подтвержденное  документально,  но и когда состояние здоровья последнего стабильно в настоящий момент, а психоэмоциональные и физические нагрузки, связанные с самостоятельным обращением в суд, спровоцируют ухудшение самочувствия. Подобное воздействие вредных для здоровья факторов противопоказано, например, при беременности, сердечно-сосудистых заболеваниях и др. [Фирсова 2007а, 2007b].

Неоднозначно судебная практика под- ходит  к  возможности  отнесения  инвалидов к числу лиц, которые по состоянию здоровья не могут обратиться в суд.  Некоторые  суды не признают наличие инвалидности стопроцентной уважительной причиной, препятствующей обращению, что представляется неверным. В соответствии со ст. 1 Федерального закона от 24 ноября 1995 г. № 181-ФЗ

«О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» инвалид – лицо, которое имеет нарушение здоровья со стойким расстройством функций организма, обусловленное заболеваниями, последствиями травм или дефектами, приводящее к ограничению жизнедеятельности и вызывающее необходимость его социальной защиты. Поскольку согласно Конституции РФ Российская Федерация является социальным государством, инвалидность должна быть включена в ГПК РФ как самостоятельное основание участия прокурора. Кроме того, Министерству здравоохранения РФ необходимо утвердить перечень болезней, не позволяющих гражданину самостоятельно осуществлять свою защиту; критерии оценки состояния здоровья; риски его ухудшения; документы, подтверждающие данный факт.

В ч. 1 ст. 45 ГПК РФ в качестве уважительной причины, препятствующей самостоятельному обращению в суд, назван возраст гражданина. При этом конкретные возрастные группы в законе не обозначены. С. Ф. Афанасьев и В. Ф. Борисова полага

ют, что законодатель включает в категорию граждан, не имеющих возможности подать заявления в силу возраста, пожилых людей. Этот вывод вытекает из соотношения понятий «возраст» и «недееспособность». Если исходить из п. 1 ст. 21 ГК РФ, дееспособность возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия, по достижении восемнадцатилетнего возраста. Применение в отношении несовершеннолетних возрастного критерия означает дублирование оснований для обращения в суд прокурора, поскольку лицо, не достигшее 18 лет, по общему правилу недееспособно [Афанасьев, Борисова 2012: 49–50]. Вместе с тем в Гражданском кодексе РФ обозначены конкретные возрастные группы граждан (от 6 до 14 лет и от 14 до 18 лет), которые являются дееспособными, но не в полном объеме.

Проблемы защиты прокурором интересов несовершеннолетних в гражданском процессе возникают в случаях, когда суды оставляют заявления прокуроров без движения либо отказывают в их удовлетворении,  ссылаясь на наличие законных представителей, которые сами могут решить вопрос о судебной защите прав своего ребенка. Прокурорам предлагается представить доказательства, подтверждающие уважительную причину, по которой родитель не может  обратиться в суд с таким заявлением (апелляционное определение  Свердловского  областного  суда от 2 октября 2014 г. № 33-12768/2014). С подобной практикой вряд ли можно согласиться, поскольку суды подменяют понятие «интересы несовершеннолетнего» понятием «интересы законного представителя» [Гадиятова 2019: 231]. В исковом заявлении прокурор излагает факты нарушения прав и свобод несовершеннолетнего, а не его родителя, опекуна или попечителя. Кроме того, поскольку несовершеннолетний в силу своей неполной дееспособности обратиться в суд с заявлением не может,  основание  участия  прокурора в гражданском процессе является безусловным и не порождает необходимости приведения суду доказательств невозможности обращения с аналогичным заявлением законного представителя.

Вызывает вопросы и включение пожилых граждан в категорию тех, кто не может сам обратиться в суд. Неясно, по достижении какого возраста гражданин не может самостоятельно осуществлять защиту своих прав в суде. Включение пожилых в эту группу О. Фирсова обосновывает тем, что образ жизни, перенесенные заболевания, возрастные изменения в психике, износ структуры организма, могут послужить препятствиями для осуществления указанными гражданами права на судебную защиту [Фирсова 2007b: 69].

К иным уважительным причинам, при наличии которых  прокурор  может  обратиться в защиту прав граждан, судебная практика относит стихийное бедствие; наличие иждивенцев, нетрудоспособных членов семьи; неграмотность истца; препятствия в получении работником документов, подтверждающих факт невыплаты заработной платы, и др. При этом указанный перечень не является исчерпывающим, что также вызывает сложности на практике.

Содержащиеся в ст. 45 ГПК РФ оценочные понятия порождают трудности в принятии прокурором решения о возможности участия в рассмотрении дела по существу. Они позволяют лишь абстрактно определить потенциального гражданина, в защиту интересов которого может обратиться прокурор. Для решения данной проблемы необходимо разъяснить в законе либо в постановлении Верховного Суда смысл терминов «возраст», «состояние здоровья», определить  критерии  оценки  данных  причин  и закрепить перечень иных уважительных причин, исключающих возможность самостоятельного обращения гражданина в суд.

Некоторые проблемы связаны с подготовкой и реализацией заключения прокурора, участвующего в рассмотрении судами гражданских дел. В гражданско-процессуальном законодательстве не закреплены  требования к форме указанного правового средства. На практике заключение прокурора дается в устной форме, в связи с чем в литературе вы- сказаны различные суждения как о наличии необходимости внесения в ГПК РФ требования к соблюдению письменной формы, пред- полагающей составление отдельного процессуального документа и приобщение его к материалам гражданского дела, так и об отсутствии этой необходимости.

С точки  зрения  С.  Г.  Бывальцевой  и С. В. Тетюева, письменная форма заключения является наиболее предпочтительной, поскольку, с одной стороны, позволяет повысить ответственность прокурора, дающего заключения, а с другой – способствует укреплению авторитета судебной власти [Бывальцева 2010: 59–60; Тетюев 2018]. Письменная форма возлагает на прокуроров обязанности тщательно готовиться к судебному заседанию, предварительно изучив материалы дела, уяснив для себя мнения участников процесса и выработав по нему собственную позицию [Ергашев 2017: 24].

Необходимость подготовки письменного документа и его приобщения к материалам дела подкрепляется также тем, что по сложным гражданским делам без вспомогательного материала прокурор может упустить какие-либо важные фактические обстоятельства дела. Секретарь судебного заседания по техническим или иным причинам может неполно отразить содержание выступления либо исказить его. Кроме того, авторы говорят о формальном отношении помощников к участию в судебном заседании и призывают последовать правовому опыту Казахстана. Согласно ст. 219 Гражданского процессуального кодекса Республики Казахстан прокурор дает заключение в письменной форме с приобщением его к материалам гражданского дела.

Сторонники альтернативной точки зрения О. Н. Исаенкова и А. Н. Григорьев полагают,  что  внесение  в  закон  требования о письменной форме заключения нецелесообразно. Они приводят следующие аргументы: во-первых, в ходе рассмотрения гражданского дела в суде первой инстанции ведется протокол судебного  заседания, в который дословно заносится выступление прокурора с заключением по  делу  (п.  11  ч. 2 ст. 229 ГПК РФ); во-вторых, в ходе судебного разбирательства суд может установить новые фактические обстоятельства, исследовать новые доказательства, в связи  с этим заранее подготовленное письменное заключение может утратить актуальность [Исаенкова, Гигорьев 2008: 11]. Ю. Н. Извекова считает, что отложение разбирательства дела для  того,  чтобы  прокурор  смог в письменном виде составить новое заключение, приведет к затягиванию процесса. Поэтому следует излагать суду заключение устно с занесением его в протокол судебного заседания [Извеков 2016: 52].

С изложенными точками зрения трудно не согласиться, поскольку в их обоснование приводятся весомые аргументы, в связи с чем необходимо дальнейшее исследование данного вопроса.

Еще одной проблемой является отсутствие в законе требования к структуре и содержанию заключения как средства прокурорского реагирования. В литературе предлагаются разные решения указанной проблемы.

Так, С. Г. Бывальцева, отмечая особую значимость рассматриваемого правового средства, предлагает внести в ГПК РФ отдельную статью, посвященную  его  форме и содержанию. По мнению автора, заключение прокурора должно быть убедительным, полным и обоснованным, данным с учетом правосознания прокурора, его убеждений. Оно должно включать содержание требований заявителя; факты, установленные в ходе судебного разбирательства; доказательства, подтверждающие эти сведения; нормы, на основании которых суд должен разрешить заявление; вывод о том, подлежит ли требование удовлетворению; обязанность ответчика по отношению к истцу; способ распределения расходов [Бывальцева 2010: 59–60]. Указанное предложение заслуживает внимания с оговоркой о том, что все названные содержательные элементы нужно разделять на четыре основные структурные части: вводную, описательную, мотивировочную и резолютивную. В резолютивной части документа, помимо выводов участвующего помощника прокурора, необходимо указать фамилию, инициалы руководителя прокуратуры и поставить его подпись. Согласование документов с прокурором позволит избежать возможных ошибок при подготовке заключения, неточных формулировок и, самое главное, повысит его эффективность.

Вопрос о форме и содержании заключения прокурора на уровне закона не решен. Данное обстоятельство оказывает негативное влияние на качество работы прокуроров и соответственно на состояние законности. В решении проблемы может помочь положительный опыт других стран. Так, в приказе Генерального прокурора Казахстана от 29 января 2016 г. № 21 «Об утверждении инструкции об организации прокурорского надзора за применением законов в гражданском судопроизводстве и представительства интересов  в  судах»  изложены   требования, в соответствии с которыми в заключении прокурора по гражданскому делу должны быть указаны наименование дела, стороны, суть заявленных требований, факты, на которые ссылаются истец и ответчик, мнение прокурора об оценке доказательств, нормы материального и процессуального права, подлежащие применению, и выводы прокурора по  существу  заявленных  требований. К материалам гражданского дела приобщается не все заключение, а лишь его мотивировочная и резолютивная части. Документ подлежит подписанию руководителем прокуратуры, что способствует повышению качества участия казахских прокуроров в процессе.

Разъяснение требований к форме, структуре и содержанию данного правового средства, хотя бы на уровне ведомственного акта, позитивно отразится на качестве участия прокурора в рассмотрении судами гражданских дел, оптимизирует подготовку к судебным заседаниям, сделает выступления прокурора более убедительными.

Список литературы

1.      Walder-Richli H. U. Zivilprozessrecht nach Gesetzen des Bundes und Kantons Zürich unter Berücksichtigung anderer Zivilprozessordnungen. Zürich: Schulthess Verlag AG, 1996. 594 p.

2.      Афанасьев С. Ф., Борисова В. Ф. Некоторые проблемы участия прокурора в гражданском судопроизводстве с целью защиты прав и законных интересов других лиц // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. № 9. С. 46–51.

3.      Батаева Н. С. Судебная защита прав и интересов неопределенного круга лиц: автореф. дис канд. юрид. наук. М.: Москов. гос. юрид. акад., 1999. 32 с.

4.      Бывальцева С. Г. Заключение прокурора в гражданском процессе // Законность. 2010. № 5. С. 56–60.

6.      Викут М. А. Правовое положение прокурора, предъявившего иск в интересах другого лица // Вопросы теории и практики прокурорского надзора. 1994. № 10. С. 134–137.

7.      Власов А. А. Гражданский процесс. М.: Эксмо, 2006. 463 с.

8.      Гадиятова М. В. Проблемы участия прокурора в защиту прав и законных интересов несовершеннолетних в гражданском процессе // Вопросы российского и международного права. 2019. Т. 9. № 4А. С. 228–235.

9.      Гражданское процессуальное право: учеб. / под ред. М. С. Шакарян. М.: Проспект, 2010. 512 с.

11.  Гуреева О. А. Проблемы определения правового статуса прокурора в гражданском судопроизводстве // Арбитражный и гражданский процесс. 2010. № 8. С. 16–19.

12.  Елисеев Н. Г. Гражданское процессуальное право зарубежных стран. М.: Проспект, 2004. 624 с.

14.  Ергашев Е. Р. О проблемах правовой регламентации и применения правовых средств прокурора, участвующего в рассмотрении судами гражданских дел // Российский юридический журнал. 2017. № 3. С. 95–102.

15.  Иванов А. Л. Прокурор как лицо, участвующее в деле в российском гражданском судопроизводстве: проблемы определения правового статуса // Вестник Московского университета МВД России. 2009. № 4. С. 84–87.

16.  Извеков Ю. Н. Заключение прокурора по гражданскому делу // Вестник Белгородского юридического института МВД России. 2016. № 2. С. 51–54.

17.  Исаенкова О. В., Григорьев А. Н. Участие прокурора в исковом производстве // Арбитражный и гражданский процесс. 2008. № 3. С. 6–10.

18.  Козлов А. Ф. Прокурор – лицо, участвующее в деле  // Вопросы гражданского  процесса  в свете решений XXVII съезда КПСС: межвуз. сб. науч. тр. / отв. ред. К. С. Юдельсон. Свердловск: Изд-во Свердлов. юрид. ин-та, 1987. С. 33–43.

19.  Осокина Г. Л. Гражданский процесс. М.: Норма, 2013. 703 с.

20.  Перфильев В. М. Правовое положение прокурора, предъявляющего иск по новому гражданско-процессуальному законодательству // Сборник аспирантских работ / под  ред.  С. С. Алексеева и др. Свердловск: Изд-во Свердлов. юрид. ин-та, 1964. № 4. С. 123–128.

21.  Полянский H. H., Строгович М. С., Савицкий B. M. и др. Проблемы судебного права. М.: Наука, 1983. 219 с.

22.  Потапова Л. В. К вопросу об оптимизации участия  прокурора в гражданском  процес- се // European Science. 2018. № 6. С. 35–38.

23.  Решетникова И. В., Ярков В. В. Защита прав неопределенного круга лиц в гражданском процессе // Судебная реформа: проблемы гражданской юрисдикции. Екатеринбург: Изд-во Гуманитар. ун-та, 1996. С. 73–104.

24.  Рябова И. Г. Проблемы определения процессуального положения прокурора в граж- данском судопроизводстве // Актуальные проблемы права: материалы IV Междунар. науч. конф. (г. Москва, ноябрь 2015 г.). М.: Буки-Веди, 2015. С. 144–146.

25.  Слугин А. А. Обзор судебной практики Рязанского областного суда от 06.12.2016 г. по делам, связанным с обращениями прокурора в суд общей юрисдикции в порядке ст.  45  ГПК РФ // URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/36043456/ (дата обращения: 11.11.2019).

26.  Тетюев С. В. Заключение прокурора в гражданском процессе // Российская юстиция. 2018. № 12. С. 27–28.

27.  Ференс-Сороцкий А. А. Прокурор в гражданском судопроизводстве // Правоведение. 1992. № 4. С. 91–95.

28.  Фирсова О. А. Состояние здоровья как обоснование предъявления иска прокурором // Законность. 2007a. № 2. С. 9–11.

29.  Фирсова О. А. Категория «возраст» как обоснование предъявление иска прокурором // Вестник Академии Генеральной прокуратуры РФ. 2007b. № 3. С. 67–69.

30.  Чечот Д. М. Участники гражданского процесса // Избранные труды по гражданскому процессу / cост. А. А. Ференс-Сороцкий, Е. Ю. Новиков. СПб.: Изд-во Санкт-Петербург. гос. ун-та, 2005. 614 с.

31.  Щеглов В. Н. Субъекты судебного гражданского процесса. Томск: Изд-во Томск. ун-та, 1979. С. 103–104.

32.  Эрделевский А. М. О неопределенном круге лиц в гражданском процессе // Вестник Ака- демии Генеральной прокуратуры РФ. 2014. № 1. С. 10–14.

33.  Ярошенко Т. В. Проблемные аспекты процессуального положения прокурора в граждан- ском процессе // Вестник Балтийского федерального университета им. И. Канта. 2012. № 9. С. 49–53.

 

Евгений Рашидович Ергашев – доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой прокурорской деятельности Уральского государственного юридического университета. 620137, Российская Федерация, Екатеринбург, ул. Комсомольская, д. 21. E-mail: ergashever@mail.ru.

Дмитрий Александрович Поджаров – магистрант Уральского государственного юридического университета. 620137, Российская Федерация, Екатеринбург, ул. Комсомольская, д. 21. E-mail: podzharov.1996@mail.ru.