Задание и материалы для подготовки к занятию по теме «Особенности рассмотрения семейных споров»

 Тема: «Особенности рассмотрения семейных споров»

 

Вопросы

1. Общая характеристика дел, возникающих из семейных правоотношений

2. Особенности рассмотрения и разрешения дел о расторжении брака

3. Особенности рассмотрения дел о разделе совместно нажитого имущества супругов

4. Особенности рассмотрения дел о взыскании алиментов

5. Особенности рассмотрения дел об установлении происхождения детей

 

 

Изучить:

 

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. N 15 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака"

 

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 мая 1998 г. N 10 "О применении судами законодательства при разрешении споров, связанных с воспитанием детей"

 

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 N 56 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных со взысканием алиментов"

Научные статьи для изучения темы

А.А. Добровинский* 

Некоторые аспекты толкования и применения ст. 35, 39, 45 СК РФ в судебной практике

Аннотация. В статье анализируются вопросы толкования и применения судами отдельных норм ст. 35, 39, 45 СК РФ. Дается характеристика норм, посвященных регулированию имущественных отношений в семье и ответственности супругов по обязательствам, а также подробно раскрываются их виды. Анализируется понятие долга и необходимость его включения в нормы семейного законодательства. Особое внимание уделяется толкованию норм, направленных на порядок осуществления сделок с общим имуществом супругов, порядка обращения взыскания по долгам супругов. Выявлены общие черты по осуществлению сделок с общим имуществом супругов и по сделкам, которые могут привести к возникновению общих долговых обязательств. Рассматривается судебная практика Верховного Суда РФ по указанной проблеме. Отмечаются практические проблемы в сфере применения указанных норм права, а также противоречия в подходах законодателя и судов к регулированию однородных имущественных отношений в семейном праве. Даны предложения по совершенствованию законодательства.

Ключевые слова: законный режим имущества супругов; имущественные правоотношения супругов; общая собственность супругов; обязательства супругов по долгам; институт кредитования граждан; презумпция согласия супруга; государственная регистрация сделки; гражданский оборот; подходы законодателя к раз- решению споров; судебная практика.

Для цитирования: Добровинский А. А. Некоторые аспекты толкования и применения ст. 35, 39, 45 СК РФ в судебной практике // Актуальные проблемы российского права. — 2020. — Т. 15. — № 4. — С. 63—73. — DOI: 10.17803/1994-1471.2020.113.4.063-073.

Some Aspects of Interpretation and Application of Articles 35, 39, 45 of the Family Code of the Russian Federation in Court Proceedings

Aleksandr A. Dobrovinsky, Cand. Sci. (Law), Advocate at Moscow Bar Association, "Alexander Dobrovinsky & Partners"

per. Posledniy, d. 7, Moscow, Russia, 107045 info@dobrovinsky.ru

Abstract. The paper analyzes the issues of court interpretation and application of certain provisions of Art. 35, 39, 45 of the Family Code of the Russian Federation. The author describes the norms devoted to the regulation of property relations in the family and responsibility of spouses for obligations. The paper also provides for the details of differnt types of obligations. The paper analyzes the concept of debt and the necessity of its inclusion in the family legislation. Particular attention is paid to the interpretation of the rules aimed at regulating the procedure for the implementation of transactions where the common property of spouses is involved, the procedure for the recovery of debts of spouses. Common features on the implementation of transactions with the common property of spouses and on transactions that can lead to the emergence of common debt obligations are elucidated. The paper carries out examination of the jurisprudence of the Supreme Court of the Russian Federation with regard to the issues under consideration. The author focuses on practical problems in the field of application of these norms of law, as well as contradictions in approaches of the law-maker and courts to the regulation of homogeneous property relations in family law. The author gives suggestions on improvement of legislation.

Keywords: legal regime of property of spouses; property relations of spouses; common property of spouses; obligations of spouses on debts; institute of crediting of citizens; presumption of consent of the spouse; state registration of the transaction; civil law transactions; approaches of the law-maker to dispute resolution; jurisprudence.

Cite as: Dobrovinskiy AA. Nekotorye aspekty tolkovaniya i primeneniya st. 35, 39, 45 SK RF v sudebnoy praktike [Some Aspects of Interpretation and Application of Articles 35, 39, 45 of the Family Code of the Russian Federation in Court Proceedings]. Aktualnye problemy rossiyskogo prava. 2020;15(4):63—73. DOI: 10.17803/1994- 1471.2020.113.4.063-073. (In Russ., abstract in Eng.).

 

Развитие рыночной экономики в современной России обусловило серьезные изменения, затронувшие все сферы жизни общества. Это, в свою очередь, вызвало принципиальные изменения практически во всех отраслях права.

Законодательного регулирования потребовали отношения, которые ранее не являлись предметом пристального внимания законодателя. Не явилось исключением и семейное право.

Указанные изменения права носят объективный характер, отражая, как это и должно быть, изменения в жизни общества, в том числе широкое проникновение товарно-денежных отношений в те сферы, в которых они ранее не играли столь важной роли1.

Действующий Семейный кодекс содержит гл. 7—9, посвященные регулированию имущественных отношений в семье, в том числе ответственности супругов по обязательствам, и содержит нормы, в том числе ранее не знакомые праву СССР2.

Так, например, регулированию законного режима имущества супругов и договорного режима имущества супругов в нем посвящены специальные главы.

Примером экономических изменений в повседневной жизни общества, влияющих, по- мимо прочего, и на имущественное состояние семей, может служить развитие института кредитования в современной России, в том числе института кредитования граждан.

Если в СССР так называемые «потребительские» кредиты все же не составляли серьезной части бюджета обычной семьи, то в настоящее время кредитные правоотношения как вид правоотношений, порождающих имущественные обязательства, являются повседневной частью быта многих семей3.

Семейный кодекс регулирует вопросы, связанные как с имущественными обязательствами семьи в целом, так и с индивидуальными обязательствами одного из супругов, четко разделяя эти два понятия.

Пункт 3 ст. 39 СК РФ содержит следующую норму: «Общие долги супругов при разделе общего имущества супругов распределяются между супругами пропорционально присужденным им долям».

Таким образом, законом установлено общее правило, в соответствии с которым, при разделе общего имущества, подлежат учету и разделу также общие долги супругов.

С нашей точки зрения, включив понятие долга в статью, регулирующую раздел общего имущества, законодатель косвенно отнес общие долги супругов к общему имуществу супругов, предоставив тем самым дополнительные аргументы в давнем теоретическом споре сторонникам включения долгов супругов в их общее имущество4.

Значительный практический интерес представляют нормы ст. 45 СК РФ. Для целей настоящего исследования имеют значение следующие ее положения:

«1. По обязательствам одного из супругов взыскание может быть обращено лишь на имущество этого супруга. При недостаточности этого имущества кредитор вправе требовать выдела доли супруга-должника, которая причиталась бы супругу-должнику при разделе общего имущества супругов, для обращения на нее взыскания.

2. Взыскание обращается на общее имущество супругов по общим обязательствам супругов, а также по обязательствам одного из супругов, если судом установлено, что все, полученное по обязательствам одним из супругов, было использовано на нужды семьи. При недостаточности этого имущества супруги несут по указанным обязательствам солидарную ответственность имуществом каждого из них». Следовательно, законодатель четко подразделяет три вида обязательств.

Первый вид — обязательство одного из супругов, по которому он несет ответственность своим собственным имуществом, а при его недостаточности также отвечает своей долей в общем имуществе супругов, выдела которой вправе требовать кредитор.

Второй вид обязательств — общие обязательства супругов, по которым они, соответственно, отвечают общим имуществом.

Третий вид — обязательства одного из супругов, по которым взыскание может быть обращено на общее имущество супругов, если судом будет установлено, что все, полученное по обязательствам одним из супругов, было использовано на нужды семьи.

Тем самым, на первый взгляд, законодатель исчерпывающе урегулировал рассматриваемое правоотношение.

При этом следует иметь в виду, что в правоприменительной практике нормы п. 3 ст. 39 СК РФ и п. 1 и 2 ст. 45 СК РФ вполне, с нашей точки зрения, правомерно связывают между собой, так как, объединенные единой логикой регулирования одного и того же правоотношения, они, безусловно, дополняют друг друга5.

Можно, конечно, обратить внимание, что формально нормы указанных статей СК РФ предназначены для регулирования различных правовых ситуаций. Пункт 3 ст. 39 СК РФ устанавливает порядок распределения общих долгов супругов при разделе имущества, а пункт 2 ст. 45 СК РФ определяет порядок взыскания общих долгов. В то же время обе нормы направлены на регулирование (пусть и в рамках различных правовых механизмов, в которых задействованы различные субъекты), по сути, одного и того же правоотношения — отношений, складывающегося в процессе правового регулирования долгов супругов. Таким образом, с моей точки зрения, Верховный Суд вполне правомерно применил аналогию закона, связав указанные нормы в единую правовую конструкцию. Правомерность этой позиции подтверждает и Конституционный Суд РФ. При изучении жалобы гражданки Лебедевой им было установлено, что подобное толкование нормы ст. 45 СК РФ ничьих прав не нарушает6.

Правовая доктрина в основном единообразно оценивает и дает толкование указанных норм7.

Вопросам имущественных обязательств супругов посвящена обширная судебная практика, включая определения и обзор судебной практики Верховного Суда РФ.

Таким образом, на первый взгляд, с толкованием и применением рассматриваемых норм права не возникает особых вопросов ни в правовой теории, ни в судебной практике.

В то же время то обстоятельство, что Верховный Суд вынужден регулярно возвращаться к анализу и оценке применения норм права, регулирующих имущественные обязательства супругов, с нашей точки зрения, свидетельствует о том, что в данной области существуют серьезные проблемы.

Они не очевидны и лежат в плоскости не столько самих норм указанных статей СК РФ, а, видимо, связаны с их пониманием в комплексе со смежными составами семейного права  и прежде всего нормами, регулирующими заключение супругами сделок с общим имуществом (ст. 35 СК РФ).

Целесообразность рассмотрения их в комплексе подтверждается и Верховным Судом РФ, который в Обзоре судебной практики Верховного Суда РФ № 1 от 13 апреля 2016 г. проводит сравнительный анализ применения обоих упомянутых правовых составов, разъясняя нижестоящим судам разницу в подходах к оценке этих, в общем-то, весьма сходных правоотношений8. Анализу этих различных подходов законодателя и судов к разрешению аналогичных по своей сути и по своему значению для участников имущественных споров в семейном праве и посвящено настоящее исследование. В нем мы сознательно не касаемся анализа общих обязательств супругов, относящихся к внедоговорным обязательствам, например обязательств, возникающих из совместного причинения вреда. Все же подавляющая масса обязательств супругов, общих и индивидуальных, возникает в процессе нормального гражданского оборота.

Судебная практика по применению п. 3 ст. 39 СК РФ определяет основные критерии, по которым обязательства могут быть признаны обязывающими обоих супругов, логически связывая их, как было уже отмечено, с нормами ст. 45 СК РФ: «...в случае заключения одним из супругов договора займа или совершения иной сделки, связанной с возникновением долга, та- кой долг может быть признан общим лишь при наличии обстоятельств, вытекающих из пункта 2 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации, бремя доказывания которых лежит на стороне, претендующей на распределение долга.

Исходя из положений приведенных выше правовых норм для распределения долга в соответствии с пунктом 3 статьи 39 Семейного кодекса Российской Федерации обязательство должно являться общим, то есть возникнуть по инициативе обоих супругов в интересах семьи, либо являться обязательством одного из супругов, по которому все полученное было использовано на нужды семьи... Юридически значимым обстоятельством по данному делу являлось выяснение вопроса о том, были ли потрачены денежные средства, полученные супругом по кредитным договорам, на нужды семьи...»9.

Таким образом, Верховный Суд РФ не только определяет юридически значимые обстоятельства для признания долга общим, но и подчеркивает, что бремя доказывания в рассматриваемых спорах распределяется сторонами по общему принципу, предусмотренному ст. 56 ГПК РФ. То есть каждая сторона обязана доказать те обстоятельства, на которые она ссылается.

В данном и последующих рассматриваемых случаях обязанность доказывания того обстоятельства, что возникновение долга произошло по инициативе обоих супругов в интересах семьи и все полученное было использовано на нужды семьи, возложена на лицо, ссылающееся на общность долга. Последнее является вполне стабильной позицией Верховного Суда РФ по названной категории дел.

Проанализируем содержание и практику применения п. 1 и 2 ст. 45 СК РФ.

Пункт 1 названной статьи корреспондирует с общей нормой ст. 24 ГК РФ, то есть гражданин отвечает по собственным обязательствам всем своим имуществом, за исключением имущества, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание. Следовательно, супруг, выступая в гражданском обороте в собственных интересах, а не в интересах семьи, лично отвечает по своим обязательствам. Это правило полностью соответствует доктрине, признающей, что супруги в браке имеют и личные интересы, отличные от интересов семьи10. Например, супруг взял кредит с целью поиграть в казино. Разумеется, обязательство по его возврату не может быть признано обязательством семьи в целом. Вполне логично, что закон требует в этой ситуации удовлетворения претензий кредитора за счет в первую очередь личного имущества должника. И лишь при недостаточности этого имущества кредитор вправе требовать выдела доли супруга-должника из общего имущества для обращения на нее взыскания.

В любом случае на практике это означает фактический раздел общего имущества супругов в порядке, предусмотренном ст. 38, 39 СК РФ.

По общим обязательствам супругов, то есть обязательствам, принятым совместно в интересах семьи, супруги отвечают совместно. При этом на основании п. 2 ст. 45 СК РФ взыскание обращается в первую очередь на общее имущество супругов. При недостаточности указанного имущества супруги несут солидарную ответственность имуществом каждого из них.

Аналогичный порядок взыскания установлен законом и для исполнения обязательств одного из супругов, если судом установлено, что все, полученное по обязательствам одним из супругов, было использовано на нужды семьи. Такое же толкование рассматриваемой нормы содержит и правовая доктрина11. Достаточно типичным для Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ является следующая правовая позиция, изложенная в определении по одному из рассматриваемых дел с исковым требованием кредитора о взыскании долга солидарно с обоих супругов:

«Согласно пункту 2 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации взыскание обращается на общее имущество супругов по общим обязательствам супругов, а также по обязательствам одного из супругов, если судом установлено, что все, полученное по обязательствам одним из супругов, было использовано на нужды семьи...

Пунктом 2 статьи 35 Семейного кодекса

Российской Федерации, пунктом 2 статьи 253 Гражданского кодекса Российской Федерации установлена презумпция согласия супруга на действия другого супруга по распоряжению об- щим имуществом.

Однако положения о том, что такое согласие предполагается также в случае возникновения у одного из супругов долговых обязательств   с третьими лицами, действующее законодатель- ство не содержит...

Следовательно, в случае заключения одним из супругов договора займа или совершения иной сделки, связанной с возникновением дол- га, такой долг может быть признан общим лишь при наличии обстоятельств, вытекающих из пун- кта 2 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации, бремя доказывания которых лежит на стороне, претендующей на распределение долга»12.

Аналогично Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ при рассмотрении другого дела прямо указывает: «...в случае заключения одним из супругов договора займа или совершения иной сделки, связанной с возникновением долга, такой долг может быть признан общим лишь при наличии обстоятельств, вытекающих из пункта 2 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации, бремя доказывания которых лежит на стороне, претендующей на распределение долга»13.

Приведенный анализ судебной практики показывает, что высшая судебная инстанция при рассмотрении указанной категории дел стабильно связывает применение нормы п. 3 ст. 39 СК РФ с нормой п. 2 ст. 45 СК РФ, используя обстоятельства, вытекающие из последней, для определения критериев признания долга общим. Кроме того, приведенная судебная практика содержит четкое требование о возложении обязанности по доказыванию на сторону, требующую признать долг общим.

Совершенно иной  подход  наблюдается в толковании и применении положений ст. 35 СК РФ, регулирующей порядок владения, пользования и распоряжения общим имуществом супругов. На наш взгляд, это в первую очередь обусловлено толкованием и применением п. 2 действующей формулировки указанной нормы, устанавливающей правило, именуемое в доктрине презумпцией согласия супруга на совершение сделки с общим имуществом:

«При совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом супругов предполагается, что он действует с согласия другого супруга. Сделка, совершенная одним из супругов по распоряжению общим имуществом супругов, может быть признана судом недействительной по мотивам отсутствия согласия другого супруга только по его требованию и только в случаях, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о несогласии другого супруга на совершение данной сделки».

Пункт 3 ст. 35 СК РФ устанавливает исключения из общей нормы, закрепленной в п. 2 той же статьи, предусматривая для определенных видов сделок необходимость получения нотариально удостоверенного согласия другого супруга.

Судебная практика Верховного Суда РФ по указанной категории дел достаточно стабильна. Примером типичного правового подхода высшей судебной инстанции к применению норм ст. 35 СК РФ может служить, в частности, следующая правовая конструкция Судебной коллегии по гражданским делам:

«Владение, пользование и распоряжение общим имуществом супругов осуществляются по обоюдному согласию супругов (пункт 1 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации...

При этом следует учитывать, что пунктом 2 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации, пунктом 2 статьи 253 Гражданского кодекса Российской Федерации установлена презумпция согласия супруга на действия другого супруга по распоряжению общим имуществом.

Следовательно, в случае оспаривания действий, совершенных одним из супругов по распоряжению общим имуществом, применительно к положениям пункта 2 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации бремя доказывания обстоятельств распоряжения имуществом без согласия другого супруга лежит на стороне, оспаривающей сделку»14.

Аналогичный подход в применении рассматриваемой нормы права Верховный Суд РФ демонстрирует также в ряде других своих решений. В частности, в следующем решении суд представил свою трактовку соотношения п. 2 и 3 ст. 35 СК РФ:

«В соответствии с пунктом 2 статьи 35 Семейного кодекса при совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом супругов предполагается, что он действует с согласия другого супруга.

Исключение из данного правила содержится в пункте 3 статьи 35 Семейного кодекса, согласно которому необходимость получения нотариально удостоверенного согласия другого супруга требуется для совершения одним из супругов сделки по распоряжению  недвижимостью и сделки, требующей нотариального удостоверения и (или) регистрации в установленном законом порядке.

Таким образом, статья 35 Семейного кодекса направлена на определение правового режима распоряжения общим имуществом супругов и устанавливает в том числе правило, согласно которому для совершения одним из супругов сделки, требующей регистрации в установленном законом порядке, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга. Из указанной нормы следует, что согласие супруга требуется только при совершении другим супругом подлежащей государственной регистрации сделки по распоряжению общим имуществом»15.

И если с общим подходом суда, изложенным выше, можно согласиться, то вывод об отсутствии необходимости согласия супруга на совершение сделок, не подлежащих государственной регистрации, по нашему убеждению, противоречит не только общим принципам семейного права, но и норме, содержащейся в п. 1 ст. 35 СК РФ. Данный вывод суда противоречит и правовой доктрине, в которой общепринятым является вывод о том, что «презумпция согласия» является лишь оспоримым предположением16. Более того, неоднократно включая вопрос согласия участника совместной собственности в предмет доказывания по конкретным делам, Верховный Суд тем самым подтвердил необходимость существования такого согласия: «Исходя из положений вышеприведенных правовых норм суду при разрешении спора о признании недействительной сделки по распоряжению общим имуществом, совершенной одним из участников совместной собственности, следовало установить наличие или отсутствие полномочий у участника совместной собственности на совершение сделки по распоряжению общим имуществом, которые возникают у этого участника в случае согласия остальных участников совместной собственности на совершение такой сделки... Указанные обстоятельства являются юридически значимыми и подлежащими установлению для правильного разрешения дела»17. К сожалению, Верховный Суд в рамках этой же логики неправомерно распространил действие «презумпции согласия» и на оценку правоотношений между самими супругами18. Тем самым, с нашей точки зрения, Верховный Суд создает серьезный дисбаланс в защите имущественных прав супругов, отдавая совершенно необоснованное  предпочтение  правам супруга,

совершившего сделку с общим имуществом. Выше был приведен краткий анализ толкования и правоприменения норм СК РФ, регулирующих распределение общих долгов между супругами при разделе имущества (ст. 39 СК РФ), порядок обращения взыскания по долгам супругов (ст. 45 СК РФ), а также осуществления сделок с общим имуществом супругов (ст. 35 СК РФ). Он позволяет сделать вывод, что законодатель, а вслед за ним и высшая судебная инстанция применяют два принципиально различных под- хода к правоотношениям, регулируемым ст. 39, 45 СК РФ, и правоотношениям, регулируемым ст. 35 СК РФ. Если в первом случае обязанность по доказыванию обстоятельств, имеющих значение для оценки правоотношения, прежде все- го совершение указанной сделки в интересах семьи, возложена на супруга, совершавшего сделку, либо иное лицо, требующее признать обязательство общим для семьи, то во втором аналогичная обязанность возложена на супруга, изначально не являвшегося участником сделки. Эту разницу в подходах Верховный Суд РФ, как было показано ранее, неоднократно демонстрировал в своих определениях по конкретным делам.

Более того, общее и носящее, с нашей точки зрения, принципиальный методологический характер разъяснение правовой позиции представлено в Обзоре судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2016). В пункте 5 указанного Обзора, в частности, говорится следующее:

«В соответствии с п. 3 ст. 39 СК РФ общие долги супругов при разделе общего имущества супругов распределяются между супругами пропорционально присужденным им долям.

Согласно п. 2 ст. 45 СК РФ взыскание обращается на общее имущество супругов по общим обязательствам супругов, а также по обязательствам одного из супругов, если судом установлено, что все, полученное по обязательствам одним из супругов, было использовано на нужды семьи.

Таким образом, для возложения на П. солидарной обязанности по возврату заемных средств обязательство должно являться общим, то есть, как следует из п. 2 ст. 45 СК РФ, возникнуть по инициативе обоих супругов в интересах семьи, либо являться обязательством одного из супругов, по которому все полученное было использовано на нужды семьи.

Пунктом 2 ст. 35 СК РФ, п. 2 ст. 253 ГК РФ установлена презумпция согласия супруга на действия другого супруга по распоряжению общим имуществом.

Однако положения о том, что такое согласие предполагается также в случае возникновения у одного из  супругов долговых обязательств  с третьими лицами, действующее законодательство не содержит.

Следовательно, в случае заключения одним из супругов договора займа или совершении иной сделки, связанной с возникновением долга, такой долг может быть признан общим лишь при наличии обстоятельств, вытекающих из п. 2 ст. 45 СК РФ, бремя доказывания которых лежит на стороне, претендующей на распределение долга».

Как можно убедиться, Президиум Верховного Суда уже на уровне обзора судебной практики повторил оценки, которые Верховный Суд стабильно указывает в своих определениях по конкретным делам.

Следует отметить, что эта позиция Верховного Суда формально-юридически полностью соответствует действующему в настоящее время законодательству Российской Федерации. В то же время именно повторяемость и обширность аналогичной судебной практики, требующей регулярного вмешательства Верховного  Суда с соответствующими разъяснениями, порождает вывод о том, что нижестоящим судам зачастую сложно воспринять и применить два диаметрально разных подхода при оценке сходных правоотношений.

По нашему мнению, правоотношения по осуществлению сделок с общим имуществом супругов и по сделкам, которые могут привести к возникновению общих долговых обязательств супругов, имеют основные общие черты:

1. Оба вида правоотношений — имущественные правоотношения, регулируемые одновременно нормами семейного и гражданского права.

2. Оба вида правоотношений связаны с общей совместной собственностью супругов, ее формированием и разделом.

3. В обоих видах правоотношений на стадии заключения сделки с третьим лицом, как правило, не участвует один из супругов.

4. В обоих видах правоотношений участвует стороннее по отношению к супругам лицо — покупатель или кредитор, чьи права зависят от юридически значимых действий супругов.

5. В обоих видах правоотношений супруг — участник правоотношения должен, с точки зрения законодателя, действовать в интересах семьи.

6. Оба вида правоотношений регулируют сделки, которые зачастую имеют значительное влияние на формирование и расходование общей собственности супругов и, следовательно, серьезно затрагивают не только непосредственных участников сделки,  но и интересы семьи, а в конечном итоге того супруга, который не  принимает  участия в сделке.

Следовательно, с нашей точки зрения, рассматриваемые правоотношения имеют  одну и ту же социально-экономическую и крайне близкую правовую природу.

В то же время, как мы уже неоднократно отмечали, подходы законодателя и судебных инстанций к их регулированию прямо противоположны. Разница, как это подчеркивает Верховный Суд, состоит в том, что норма ст. 35 СК РФ содержит так называемую презумпцию согласия второго супруга на совершение сделок с общим имуществом, а нормы, регулирующие долговые обязательства супругов, аналогичной презумпции не содержат.

Мы считаем, что рассматриваемые правоотношения по социально-экономической и правовой природе максимально  тождественны. В этой ситуации представляется логичным, чтобы в рамках кодифицированного законодательного акта, которым является Семейный кодекс РФ, сходные правоотношения регулировались единым способом, в рамках единых логических подходов.

Тем не менее, как это было показано выше, подходы законодателя, а вслед за ним и судей совершенно различны. В российской юридической доктрине стало уже аксиомой утверждение, что введение «презумпции согласия» призвано защитить гражданский оборот и добросовестных приобретателей19. Согласимся, что это было целью законодателя. Но такое согласие порождает ряд вопросов.

Кредитные отношения, к которым прежде всего относятся нормы п. 3 ст. 39 и ст. 45 СК РФ, в широком понимании термина также относятся к гражданскому обороту20. Более того, с каждым годом эта часть гражданского оборота становится все более значимой в повседневной жизни российских семей. Предполагаем, что кредиторы в своей основной массе являются не менее добросовестными участниками сделок, чем покупатели имущества, составляющего совместную собственность супругов. При этом законодатель считает необходимым обеспечить повышенную защиту гражданского  оборота и интересов добросовестных приобретателей предметов общей собственности супругов, но отказывает в аналогичной защите гражданского оборота и кредиторов в кредитных правоотношениях.

Обратим внимание, что, исключив ряд значимых сделок из сферы действия «презумпции согласия» (п. 3 ст. 35 СК РФ), законодатель отнюдь не парализовал гражданский оборот в указанной сфере, а нашел при всех его издержках более сбалансированный механизм защиты интересов сторон в этих видах сделок.

Давая оценку правовому регулированию долгов супругов, Верховный Суд, как уже было отмечено, напоминает, что «согласно пункту 3 статьи 308 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательство не создает обязанностей для иных лиц, не участвующих в нем    в качестве сторон (для третьих лиц)»21.

К сожалению, Верховный Суд зачастую, как было показано выше, отступает от указанного принципа, разрешая споры, связанные с распоряжением общим имуществом супругов.

Возвращаясь к судебной практике, отметим следующее. При одновременном существовании двух описанных подходов к регулированию сходных правоотношений неудивительно, что судьи постоянно совершают ошибки с точки зрения действующего законодательства при распределении обязанностей по доказыванию между сторонами, при определении обстоятельств, существенных для разрешения дела, и решении иных связанных с этим правовых проблем.

Нестабильная судебная практика судов первой и второй инстанции в этой сфере, естественно, порождает неопределенность в правоотношениях. Все это в конечном счете не может не сказываться на стабильности того самого гражданского оборота, который по изначальной идее должна защищать норма о «презумпции согласия» супруга.

Дополнительные проблемы создает то обстоятельство, что, применяя ст. 35 СК РФ, Верховный Суд, с нашей точки зрения, совершенно неправомерно распространил действие «презумпции согласия» на правоотношения между сами ми супругами22. И если ее действие в отношении

«супруг-продавец — третье лицо» еще можно объяснить защитой гражданского оборота, интересов добросовестных приобретателей, в конце концов традиционной логикой правового регулирования в рамках п. 2 ст. 253 ГК РФ, то такое распространительное толкование «презумпции согласия» на отношения между супругами, с на- шей точки зрения, не имеет серьезных ни социально-экономических, ни правовых оснований. Последнее, с нашей точки зрения, должно стать предметом самостоятельного углубленного исследования. В рамках настоящей работы лишь отметим, что даже в том виде, в котором она существует на данный момент в законе, не говоря уже о ее расширительном толковании, «презумпция согласия супругов» порождает серьезный дисбаланс в защите интересов супруга, совершившего сделку с общим имуществом,  и супруга, в силу указанной сделки ущемленного в своих законных имущественных правах. В рамках регулирования сходных как по  социально-экономической, так и по правовой природе отношений закон не может содержать двух диаметрально различных подходов к такому регулированию. Разрешение указанной проблемы, по нашему убеждению, должно быть осуществлено путем дальнейшего совершенствования законодательства о браке и семье.

В частности, первым шагом к этому могло бы послужить изменение формулировки п. 2 ст. 35 СК РФ, которое бы однозначно исключило распространение «презумпции согласия» на правоотношения, возникающие между самими супругами по поводу распоряжения их общей собственностью, что привело бы к автоматическому изменению правил по распределению бремени доказывания в данной категории дел. Тем самым такое изменение действующего законодательства поставило бы супругов в их правовых спорах между собой в равное положение. Что, с нашей точки зрения, соответствует принципу равенства супругов, закрепленному в семейном праве.

БИБЛИОГРАФИЯ

1.     Антокольская М. В. Семейное право. — М. : Юрист, 2002.

2.     Глинка В. И. К вопросу о равных правах супругов на приобретенное в браке имущество // Научный подход к общественному развитию. — 2016.

3.     Граве К. А. Имущественные отношений супругов. — М., 1960.

4.     Виниченко Ю. В. Понятие «оборот» в частном праве России и Украины // Ученые записки Таврического национального университета имени В. И. Вернадского. Серия : Юридические науки. — 2013. — Т. 26 (65). — № 2—2. — С. 90—97.

5.     Ерохина Е. В., Найденова И. А. Семейное право. — Оренбург : ОГУ, 2014.

6.     Ершова Н. М. Имущественные правоотношения в семье. — М., 1979.

7.     Ильина О. Ю. Проблемы интереса в семейном праве РФ. — М. : Городец, 2007. — 192 с.

8.     Канаков Л. А. Общая собственность супругов // Нотариус. — 2008. — № 1. — С. 37—38.

9.     Нечаева А. М. Семейное право : курс лекций. — М., 2001

10.    Рясенцев В. А. Советское семейное право. — М., 1982.

11.    Тархов В. А. Имущественные отношения супругов. — Саратов, 1969.

12.    Шершеневич Г. Ф. Курс гражданского права. — Тула : Автограф, 2001.

13.    Эзрох Ю. С. Потребительское кредитование в России и СССР // Деньги и кредит. — 2013. — № 12. — С. 60—65.

Задание и материалы для подготовки к занятию по теме «Процессуальные особенности рассмотрения дел, связанных с наследованием»

Тема: «Процессуальные особенности рассмотрения дел, связанных с наследованием»

Вопросы:

1. Общая характеристика дел, вытекающих из наследственных правоотношений

2. Подведомственность и подсудность наследственных дел

3. Лица, участвующие в наследственном деле

4. Особенности доказывания по наследственным делам

Дополнительное задание:

Составить исковое заявление.

Образцы исковых заявлений смотреть тут.

Изучить:

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 г. N 9 "О судебной практике по делам о наследовании

"Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2019)" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 17.07.2019)

К.Я. АНАНЬЕВА, М.В. ХЛЫСТОВ

 

Наследники и иные лица как участники наследственного правоотношения

 

Ананьева Клара Яковлевна, профессор кафедры гражданского права и процесса Рязанского государственного университета имени С.А. Есенина, кандидат юридических наук, профессор.

Хлыстов Михаил Викторович, доцент кафедры гражданского права и процесса Рязанского государственного университета имени С.А. Есенина, кандидат юридических наук.

 

В статье рассматривается круг лиц, могущих выступать в качестве наследников. Дается их характеристика с учетом гражданской правосубъектности. Особый акцент делается на таком наследнике по завещанию, как юридическое лицо. Анализируются различные ситуации о возможности наследования в случае их реорганизации от момента совершения завещания до момента открытия наследства. Авторами делаются предложения, направленные на совершенствование действующего наследственного законодательства.

Ключевые слова: наследник, насцитурус, юридическое лицо, реорганизация, недостойные наследники.

 

Одним из субъектов наследственного правоотношения выступает наследник — лицо, которое призывается к наследованию в связи со смертью наследодателя. В силу п. 1 ст. 1116 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) к наследованию могут призываться граждане, могущие наследовать как по закону, так и по завещанию, если находились в живых в день открытия наследства. В целях защиты детей, зачатых при жизни наследодателя (насцитурусов), к наследованию могут призываться также граждане, которые родятся живыми после смерти наследодателя в течение 300 дней (ст. 48 Семейного кодекса Российской Федерации (далее — СК РФ)). В этой связи некоторыми авторами предлагается ввести категорию «потенциальный насцитурус», т.е. лицо, зачатое при жизни наследодателя, но не родившееся к моменту открытия наследства. Потенциальность заключается в неопределенности, родится ли он живым, т.е. станет ли субъектом права <1>. К наследованию по закону могут призываться Российская Федерация, субъекты РФ и муниципальные образования — при наличии выморочного имущества в соответствии со ст. 1151 ГК РФ <2>.

———————————

<1> См.: Журавлева Е.М. Статус насцитуруса в гражданском праве Российской Федерации: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2014. С. 10.

<2> См.: Блинков О.Е. Круг наследников по закону в странах СНГ и Балтии (сравнительно-правовой анализ) // Международное публичное и частное право. 2006. N 5. С. 46.

Круг наследников по завещанию значительно шире, чем круг наследников по закону <3>. Кроме граждан, Российской Федерации, субъектов РФ и муниципальных образований, к наследованию по завещанию могут призываться также указанные в нем юридические лица, существующие на день открытия наследства (ч. 2 п. 1 ст. 1116 ГК РФ).

———————————

<3> См.: Блинков О.Е. О расширении круга родственников, призываемых к наследованию по закону // Наследственное право. 2014. N 4. С. 3 — 6.

На наш взгляд, указанная формулировка неточна и некорректна. Она не позволяет дать однозначный ответ на вопрос, какие именно юридические лица могут быть призваны к наследованию: только те, которые продолжают существовать в неизменном виде, или же могут наследовать и юридические лица, подвергшиеся реорганизации. Например, в завещании указано ОАО «Глобус». Оно до смерти наследодателя подверглось реорганизации в виде разделения. На его базе создано три ОАО, одно из которых сохранило наименование «Глобус» (при этом ИНН и ОГРН у данного лица теперь иные). Неизбежно возникает вопрос, можно ли такое юридическое лицо считать существующим на день открытия наследства. Полагаем, что на данный вопрос следует дать отрицательный ответ, ибо юридическое лицо, которое существовало в момент совершения завещания, юридически и фактически прекратило свое существование после реорганизации, о чем сделана соответствующая запись в Едином государственном реестре юридических лиц. В свое время на данную проблему обратил внимание В.В. Суденко, который отмечал, что на месте реорганизованного юридического лица возникает совершенно новое юридическое лицо или несколько других организаций, в то время как непосредственная воля завещателя была направлена на изначально существовавшую организацию <4>.

———————————

<4> См.: Суденко В.В. Осуществление и защита наследственных прав и интересов. М.: Юрист, 2007. С. 85.

Разрешение возникающей при этом проблемы действительного наследника он видит в способе толкования завещания. По его мнению, если идти путем установления буквального значения слов и выражений в завещании, тогда юридическое лицо, появившееся в итоге реорганизации, не должно призываться к наследованию, поскольку оно не названо в завещании в качестве правопреемника. С другой стороны, как полагает В.В. Суденко, это не совсем правильно, потому что организация, названная в завещании наследником, в определенной степени присутствует во вновь созданной. В связи с этим он предлагает исходить из сопоставления неясного положения с остальными частями завещания, а также его смыслом в целом и, если правоприменитель найдет явные доказательства неизбежности завещания наследодателем своего имущества к вновь возникшей организации, тогда он вправе разрешить вопрос в пользу последней <5>. В отношении же преобразования как формы реорганизации, В.В. Суденко считает достаточным представления соответствующих документов об этом, чтобы принять решение в пользу вновь созданной организации, ибо в результате преобразования новой организации, в сущности, не возникает, поскольку замена организационно-правовой формы не приводит к изменению изначальных целей ее деятельности <6>.

———————————

<5> См.: Суденко В.В. Указ. соч. С. 86.

<6> См.: Там же. Аналогично считают иные авторы (см.: Блинков О.Е., Егоренкова К.Ю. Юридические лица в наследственном праве // Наследственное право. 2011. N 1. С. 3 — 9).

С высказанными соображениями нельзя согласиться, так как любая форма реорганизации прекращает существование первоначального юридического лица и приводит к созданию одного или нескольких новых юридических лиц. В данном случае необходимо исходить из того, что факт существования юридического лица, как справедливо указывает З.У. Гасанов, на момент открытия наследства должен быть подтвержден сведениями из Единого государственного реестра юридических лиц <7>. В случае реорганизации, по верному утверждению Е.А. Янушкевич, реорганизованное юридическое лицо к наследованию не призывается, так как право наследования в субъективном смысле принадлежит конкретному лицу и возникает лишь с момента открытия наследства. Будучи же еще не возникшим, оно не может переходить в порядке правопреемства к реорганизуемым юридическим лицам <8>. Правила толкования, как правильно отметил А.В. Малышкин, применяемые в практике, не всегда могут в полной мере подходить для исчерпывающего толкования завещания в силу отличающихся разнообразием и неоднородностью содержания способов волеизъявления у разных лиц <9>. В этой связи можно утверждать, что никакой способ толкования не позволяет установить действительную волю наследодателя, его истинные намерения, поэтому, на наш взгляд, необходимо руководствоваться и следовать буквальному значению и смыслу слов и выражений, содержащихся в завещании. Поскольку же реорганизация является основанием прекращения одного юридического лица и созданием другого, о чем делаются записи в ЕГРЮЛ, при толковании завещания, если реорганизация имела место после его составления до смерти наследодателя, необходимо считать, что первоначальное юридическое лицо на день открытия наследства не существует, в связи с чем наследник, указанный в завещании, отсутствует. Учитывая сказанное, считаем необходимым внести изменения в ч. 2 п. 1 ст. 1116 ГК РФ, изложив ее в следующей редакции: «К наследованию по завещанию могут призываться также указанные в нем юридические лица, существующие и не подвергшиеся реорганизации на день открытия наследства».

———————————

<7> См.: Гасанов З.У. Наследник как субъект отношений по наследованию: права, обязанности, ответственность // Ученые записки Казанского университета. Серия «Гуманитарные науки». 2013. Т. 155. Кн. 4. С. 112.

<8> См.: Янушкевич Е.А. Субъекты наследования предприятия по завещанию // Правоведение. 2007. N 6. С. 67.

<9> См.: Малышкин А.В. Правовые аргументы в ненормативных судебных актах // Юридическая техника. 2013. N 7 (ч. 1). С. 205.

В случаях же, когда реорганизация начата после открытия наследства, в литературе предлагается следующий вариант разрешения этого вопроса. Если в период после открытия наследства, но до истечения срока на его принятие, юридическое лицо, указанное в завещании, завершит реорганизацию, то право наследования приобретает его универсальный правопреемник либо, при отсутствии такового, иной правопреемник, назначенный комиссией по реорганизации <10>. Некоторые предлагают исходить из того, что при невозможности определить правопреемника по конкретным правам (отсутствие соответствующих указаний в передаточном акте) вновь возникшие юридические лица могут рассматриваться как солидарные кредиторы и любой из них вправе реализовать требование в полном объеме <11>.

———————————

<10> См.: Бессараб Н.С. Гражданско-правовое регулирование правопреемства в наследственных отношениях: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2009. С. 10.

<11> См.: Янушкевич Е.А. Субъекты наследования предприятия по завещанию // Правоведение. 2007. N 6. С. 68.

В п. 2 ст. 1116 ГК РФ в качестве наследников по завещанию названы также иностранные граждане и международные организации. По аналогии с юридическими лицами считаем, что они могут призываться к наследованию только в случае существования их на день открытия наследства, на что необходимо указать в п. 2 ст. 1116 ГК РФ, сделав соответствующие дополнения к данной норме.

Определяя круг физических лиц (граждан), имеющих право быть наследниками, законодатель устанавливает ряд ограничений для недостойных наследников, которые при определенных условиях не могут призываться к наследованию. В силу п. 1 ст. 1117 ГК РФ не наследуют ни по закону, ни по завещанию те граждане, которые совершили умышленные действия по отношению к наследодателю, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании. Кроме того, совершенные умышленные действия способствовали либо могли способствовать призванию совершивших их лиц или других лиц к наследованию или увеличению причитающейся им или другим лицам доли наследства. Названные обстоятельства должны быть подтверждены в судебном порядке. При этом необходимо иметь в виду, что речь идет не обязательно об уголовном преследовании. Это может быть и другое противоправное действие, при этом, как отмечается в практике, такие действия должны иметь умышленный характер, независимо от мотивов и целей их совершения (в том числе при их совершении на почве мести, ревности, из хулиганских побуждений и т.п.), а равно вне зависимости от наступления соответствующих последствий <12>. Действия, носящие неосторожный характер, не влекут за собой признание лица недостойным наследником. В частности, действия умышленного характера могут выражаться в составлении фиктивного завещания, понуждении к составлению завещания и иных. Нужно учитывать и то, что наследодатель вправе простить названных выше лиц и завещать им имущество после утраты ими права наследования. Такие граждане вправе наследовать имущество по завещанию.

———————————

<12> См.: подп. «а» п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 г. N 9 «О судебной практике по делам о наследовании» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2012. N 7; СПС «КонсультантПлюс».

По закону не могут наследовать родители после детей, в отношении которых они были лишены родительских прав в судебном порядке и не восстановлены в этих правах ко дню открытия наследства.

От наследования по закону по требованию заинтересованного лица могут быть отстранены граждане, злостно уклоняющиеся от выполнения лежащих на них в силу закона обязанностей по содержанию наследодателя. Названная обязанность возникает у наследников в силу алиментного обязательства. Алиментные обязательства в соответствии с СК РФ могут возникать между родителями и детьми (ст. ст. 80 — 88), супругами (ст. 88), братьями (сестрами) — ст. 93, дедушками (бабушками) и внуками — ст. ст. 94 — 95, пасынками (падчерицами) и отчимом (мачехой) — ст. 97. Все указанные лица входят в круг наследников по закону. С требованием об отстранении таких граждан от наследования по закону в суд обращаются заинтересованные наследники.

Все приведенные выше правила, касающиеся недостойных наследников, распространяются на наследников, имеющих право на обязательную долю, и соответственно применяются к завещательному отказу (п. п. 4 — 5 ст. 1117 ГК РФ).

В научной литературе поднимается вопрос о том, являются ли участниками наследственного правоотношения нотариусы и другие должностные лица, а также душеприказчики, свидетели, рукоприкладчики и отказополучатели. Так, Н.А. Волкова, А.Н. Кузбагаров, О.Ю. Ильина указывают, что субъектами наследственного правоотношения, помимо наследодателя и наследников, выступают и другие лица, не являющиеся наследниками, например душеприказчик и отказополучатель <13>. Правда, впоследствии они отказались от изложенной позиции и отнесли поименованных лиц вместе с нотариусом, иными должностными лицами уже к субъектам, участвующим в оформлении наследственных правоотношений <14>. О.В. Кутузов отмечает, что в процессе наследования наследники вступают в правоотношения не только между собой, но и с широким кругом лиц, указанных в законе. К ним относятся нотариус, исполнитель завещания, отказополучатель, кредиторы наследодателя, должностные лица органов местного самоуправления и иные лица, но данные лица не входят в субъектный состав основного наследственного отношения <15>. Полагаем возможным согласиться с названной позицией. Все обозначенные выше лица не могут рассматриваться в качестве участников наследственного правоотношения, их действия направлены на оформление и/или реализацию наследственного правоотношения. Так, в соответствии со ст. 36 Основ законодательства о нотариате нотариусы должны оформлять наследственные права граждан. Иные должностные лица могут также удостоверять завещания и совершать иные юридически значимые действия в силу ст. 1127 ГК РФ, ст. ст. 37 — 38 Основ законодательства о нотариате.

———————————

<13> См.: Наследственное право: Учеб. пособие / Под ред. Н.А. Волковой, А.Н. Кузбагарова, О.Ю. Ильиной. М.: ЮНИТИ-ДАНА; Закон и право, 2012. С. 48.

<14> См.: Там же. С. 60 — 66.

<15> См.: Кутузов О.В. Предложения по совершенствованию законодательства в отношении некоторых субъектов наследственных правоотношений // Правовая идея. 2013. N 3(3). С. 6.

К возникновению наследственных прав, их оформлению и осуществлению имеют отношение и такие лица, как свидетель, исполнитель завещания (душеприказчик), рукоприкладчик, отказополучатель. Роль свидетелей сводится в основном к подтверждению тех фактов, которые касаются совершения завещания: его содержания, соответствия содержания воле завещателя и других обстоятельств. Действия душеприказчика направлены на то, чтобы исполнить волю наследодателя и обеспечить переход имущества к наследникам. Для достижения обозначенных задач он наделяется достаточно широким кругом правомочий (ст. ст. 1134 — 1135 ГК РФ).

Рукоприкладчик вместо завещателя подписывает завещание, если в силу физических недостатков, болезни, неграмотности последний не может подписать завещание собственноручно. Таким образом, он оказывает завещателю техническое содействие, чтобы завещание приобрело надлежащую форму.

Отказополучатель — это лицо, которому предоставляется право получить определенную имущественную выгоду за счет наследственной массы. Для этого он наделен правом предъявить требования к наследнику, на которого наследодатель возложил обязанность по выполнению завещательного отказа. При этом возникает обязательственное правоотношение между отказополучателем и наследником. Оно находится за рамками наследственного правоотношения.

Итак, одним из важнейших субъектов наследственного правоотношения выступает наследник. Перечень лиц, могущих быть наследниками, содержится в законе, и он носит исчерпывающий характер. Все другие лица, которые так или иначе взаимодействуют с наследниками, не могут рассматриваться в качестве участников наследственного правоотношения. К таким лицам относятся: нотариус, иные должностные лица, уполномоченные совершать нотариальные действия, а также свидетели, рукоприкладчик, душеприказчик (исполнитель завещания), отказополучатели.

 

Литература

1. Бессараб Н.С. Гражданско-правовое регулирование правопреемства в наследственных отношениях: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2009. С. 10. 26 с.

2. Блинков О.Е. Круг наследников по закону в странах СНГ и Балтии (сравнительно-правовой анализ) // Международное публичное и частное право. 2006. N 5. С. 46 — 51.

3. Блинков О.Е. О расширении круга родственников, призываемых к наследованию по закону // Наследственное право. 2014. N 4. С. 3 — 6.

4. Блинков О.Е., Егоренкова К.Ю. Юридические лица в наследственном праве // Наследственное право. 2011. N 1. С. 3 — 9.

5. Гасанов З.У. Наследник как субъект отношений по наследованию: права, обязанности, ответственность // Ученые записки Казанского университета. Серия «Гуманитарные науки». 2013. Т. 155. Кн. 4. С. 109 — 119.

6. Журавлева Е.М. Статус насцитуруса в гражданском праве Российской Федерации: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2014. 28 с.

7. Кутузов О.В. Предложения по совершенствованию законодательства в отношении некоторых субъектов наследственных правоотношений // Правовая идея. 2013. N 3(3). С. 6.

8. Малышкин А.В. Правовые аргументы в ненормативных судебных актах // Юридическая техника. 2013. N 7 (ч. 1). С. 202 — 205.

9. Наследственное право: Учеб. пособие / Под ред. Н.А. Волковой, А.Н. Кузбагарова, О.Ю. Ильиной. М.: ЮНИТИ-ДАНА; Закон и право, 2013. 287 с.

10. Суденко В.В. Осуществление и защита наследственных прав и интересов. М.: Юрист, 2007. 209 с.

11. Янушкевич Е.А. Субъекты наследования предприятия по завещанию // Правоведение. 2007. N 6. С. 63 — 76.

 

 

 

 

 

 

Суслова, К. М. Проблемы доказывания по делам о наследовании / К. М. Суслова. — Текст: непосредственный // Молодой ученый. — 2019. — № 45 (283). — С. 201-202.

Наследование является распространенным институтом гражданского права. В то же время наряду со своей распространённостью наследственные правоотношения имеют определённого рода правовые тонкости, которые становятся предметом спора субъектов. Поэтому зачастую данные споры рассматриваются и разрешаются в суде.

Определенные сложности по наследственным делам имеет доказывание.

Исходя из судебной практики, можно сказать, что в предмет доказывания по такой категории дел входят следующие факты:

1.      факт открытия наследства;

2.      круг наследников, очередь наследника, относится ли лицо, претендующее на наследство, к наследникам, есть ли наследники этой же очереди;

3.      наследственная масса — вещи, имущество, в том числе имущественные права и обязанности;

4.      принадлежность имущества наследодателю;

5.      наличие (отсутствие) завещания;

6.      есть ли у данного наследодателя лица, претендующие на обязательную долю в наследстве в силу ст. ст. 1148, 1149 ГК;

7.      принятие наследства [1, с. 263].

На сегодняшний день существует две категории наследственных правоотношений:

1.      Дела, рассматриваемые по правилам искового производства;

2.      Дела, рассматриваемые в рамках особого производства.

Первая категория дел включает дела о признании завещания недействительным, дела о праве на наследство и о разделе наследства, а также иные подобные споры.

Во вторую категорию дел входят дела по заявлениям о совершенных нотариальных действиях или об отказе в их совершении, дела об установлении факта принятия наследства и места открытия наследства, дела об установлении родственных отношений, факта нахождения на иждивении и других, имеющих юридическое значение фактов.

Вне зависимости от рассматриваемой категории дела необходимо в первую очередь доказать смерть наследодателя. Таким доказательством признаётся свидетельство о смерти.

Далее особенности доказывания будут зависеть от характера спора. Например, по делам о признании завещания недействительным в первую очередь доказательством будет являться само завещание. В частности, суд будет проверять надлежащее оформление завещания.

Преображенский районный суд города Москвы по делу № 2- 3341/15 вынес решение о признании завещания недействительным основываясь на результатах почерковедческой экспертизы. В частности, данная экспертиза была проведена для проверки подписи завещателя в завещании. Экспертами было установлено, что подпись была совершена не завещателем, а другим лицом. Поскольку оснований не доверять указанному заключению, у суда не имеется, так как оно полно и объективно отразило существо исследования, даны исчерпывающие ответы на все поставленные перед экспертами вопросы. В итоге завещание было признано недействительным [2].

Особые проблемы в доказывания существуют в делах, связанных с признанием некоторых наследников недостойными. Таковыми могут быть признаны те, кто своими умышленными противоправными действиями, способствовали признанию их наследниками или увеличению своей наследственной доли [3].

В суд необходимо предоставить сведения, подтверждающие противоправный характер действий наследников. Так Верховный суд РФ вынес определение, в котором отказал в удовлетворении требований о признании наследников недостойными. В частности, истцы обратились с заявлением о признании нескольких лиц недостойными наследниками. Свои требования истцы основывали на том, что ответчики обратились в суд с заявлением об установлении родственных отношений с сыном наследодателя целью возможного их призвания к наследованию по закону незавещанной части имущества [4].

В практике известно два способа принятия наследства: фактический и юридический. Именно фактическое принятие наследства необходимо доказывать в суде. Признается, пока не доказано иное, что наследник принял наследство, если он совершил действия, свидетельствующие о фактическом принятии наследства. Законом предусмотрен закрытый перечень действий, которые могут свидетельствовать о фактическом принятии наследства. Данные действия должны быть подтверждены определёнными доказательствами. Анализ судебной практики позволяет увидеть, что в качестве доказательств используются: данные о проживании с наследодателем до смерти, документы, подтверждающие факт оплаты налогов за наследственное имущество, причем квитанции должны быть именно от наследника.

Вызывают вопросы дела, связанные с восстановлением срока принятия наследства. Такое возможно в случае, если наследник не знал об открытии наследства по уважительным причинам. При этом обращение в суд должно последовать в течение 6 месяцев с момента устранения причин его пропуска. Таким образом, необходимо доказать, что наследник не мог знать об открытии наследства. Так, Коптевский районный суд города Москвы по делу № 2- 3716/15 отказал в восстановлении пропущенного срока, так как счёл причины не объективными. В заявлении было указано, что наследнику не было известно о смерти наследника из-за тяжелых отношений с отцом. Это не было признано уважительной причиной пропуска и срока и в его восстановлении было отказано.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что в каждой категории дел имеются свои особенности по доказыванию тех или иных фактов. Каждое конкретное дело требует определенных доказательств. В некоторых случаях перечень таких доказательств даже устанавливается в законе. Как правило, такие требования относятся к письменным доказательствам, но необходимо помнить, что все доказательства имеют равную силу. Наличие дополнительных требований связано с тем, что некоторые дела в силу своей сложности и общественной значимости, требуют более подробного изучения для правильного рассмотрения и разрешения дела.

 

Литература:

1.      Гришина Я. С., Закиров Р. Ю., Махмутова М. М. Наследственное право М.: Дашков и Ко, 2012, С. 263

2.      Решение Преображенского районного суда города Москвы по делу № 2- 3341/15 // Доступ из Справ.правовой системы «КонсультантПлюс»

3.      Гражданский кодекс Российской Федерации от 26.01.1996 г. № 14 — ФЗ (действ.ред. от 09.03.2016) ч. 1 ст. 1117 // СЗ РФ № 5 от 29.01.1996 ст. 410

Верховный суд разъяснил, за что наследник может быть признан недостойным // URL.: https://rg.ru/2018/11/12/verhovnyj-sud-raziasnil-za-chto-naslednika-mogut-priznat-nedostojnym.html (дата обращения: 11.10.2019).

Задание и материалы для подготовки к занятию по теме «Особенности рассмотрения жилищных споров»

Тема: «Особенности рассмотрения жилищных споров»

Вопросы:

1. Общая характеристика жилищных споров

2.Процессуальные особенности рассмотрения дел о переустройстве, перепланировке жилых помещений

3.Процессуальные особенности рассмотрения дел о принудительном обмене жилыми помещениями

4.Процессуальные особенности рассмотрения дел о признании права пользования жилым помещением, дел о прекращении права пользования жилым помещением

5.Процессуальные особенности рассмотрения дел о выселении

Задание:

изучить Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 02.07.2009 N 14 "О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации"

Настольная книга судьи по гражданским делам
Толчеев Николай Кириллович

 

1. Особенности рассмотрения судами жилищных дел

1.1. Общие вопросы

Общественные отношения в жилищной сфере имеют особое значение как для каждого конкретного человека, так и для общества в целом. Эти отношения, будучи урегулированными нормами жилищного законодательства, базируются на основных принципах, закрепленных в Конституции РФ и международных актах. Всеобщая декларация прав человека 1948г. [109] и Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах 1966г. [110] признают в качестве основных прав человека право каждого на достаточный жизненный уровень для него и его семьи, включающий жилище, и на непрерывное улучшение условий жизни. Конвенция о защите прав человека и основных свобод [111], заключенная в Риме 4 ноября 1950г., провозглашает право каждого на уважение его жилища.

Конституция РФ в ст.40 закрепляет основные принципы: право каждого на жилище; недопустимость произвольного лишения жилища; поощрение органами государственной власти и органами местного самоуправления жилищного строительства и создание условий для осуществления права на жилище; бесплатное или за доступную плату предоставление жилища малоимущим и иным указанным в законе гражданам, нуждающимся в жилище, из государственных, муниципальных и иных жилищных фондов в соответствии с установленными законом нормами.

Реализация права на жилище неразрывно связана с другим конституционным правом -правом свободно передвигаться и выбирать место жительства (ч.1 ст.27 Конституции РФ). Право каждого на свободу передвижения и свободу выбора местожительства признано также в ст.2 Протокола N 4 упомянутой выше Конвенции 1950г., со специальной оговоркой о допустимости ограничения данного права только на основании закона и лишь при определенных условиях.

При толковании и применении правовых норм в процессе рассмотрения судами конкретных дел, затрагивающих жилищные права граждан, должны учитываться не только вышеуказанные базовые положения, но и их толкование, содержащееся в решениях и постановлениях Европейского суда по правам человека, Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ. Например, в Постановлении от 18 ноября 2004г. по жалобе N 58255/00 "Прокопович против Российской Федерации" [112] отражена принципиальная позиция Европейского суда по вопросам толкования с точки зрения Конвенции о защите прав человека и основных свобод понятия "жилище", понимаемое как место конкретного проживания, и обоснованности вмешательства в право лица на уважение его жилища со стороны органов государственной власти (подробнее Постановление прокомментировано ниже). Названное Постановление имеет прецедентный характер, данное в нем толкование ст.8 Конвенции обязательно для российских судов при решении ими вопросов: относится ли занимаемое лицом помещение к его жилищу и не является ли выселение из него вмешательством в право этого лица на уважение его жилища со стороны органов государственной власти? Верховный Суд РФ в постановлениях по конкретным делам давал аналогичное толкование понятия "жилище", связывая жилище лишь с фактическим использованием помещения для проживания, а не с его правовым статусом, наличием или отсутствием договора найма или иного договора на это помещение [113].

Жилищное законодательство находится в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации (п."к" ч.1 ст.72 Конституции РФ). Это означает, что жилищные отношения регулируются не только на федеральном уровне, но и законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации, которые не могут противоречить федеральным законам. В случае противоречия суд должен руководствоваться федеральным законом. Иначе может быть допущена судебная ошибка, препятствующая восстановлению нарушенного права гражданина.

Так, Определением судьи Верховного Суда РФ от 5 декабря 2005г. N 18-В05-105, вынесенным по надзорной жалобе А., дело по ее заявлению об оспаривании отказа в регистрации по месту жительства было передано в суд надзорной инстанции для рассмотрения по существу. Заявитель оспаривала законность отказа в ее регистрации в жилом доме, принадлежащем на праве собственности родственнице ее мужа, ссылаясь на то, что прибыла на постоянное место жительства вг. Анапу, является гражданкой России.

Решением Анапского городского суда от 18 августа 2004г., оставленным без изменения судом кассационной инстанции, в удовлетворении заявления было отказано. Судебные инстанции исходили из того, что город-курорт Анапа расположен в приграничной зоне, в связи с чем действует особый разрешительный порядок регистрации граждан по месту жительства.

В Определении судьи о передаче дела для рассмотрения по существу указано на следующие доводы надзорной жалобы, подлежащие обсуждению судом надзорной инстанции.

Согласно ч.1 ст.27 Конституции РФ каждый, кто законно находится на территории Российской Федерации, имеет право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства.

Данное право может быть ограничено исключительно федеральным законом и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ч.3 ст.55 Конституции РФ).

Статья 8 Закона РФ от 25 июня 1993г. N 5242-1 "О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации" содержит исчерпывающий перечень оснований, по которым может быть ограничено право граждан на выбор места жительства. Ограничений, аналогичных содержащимся в упомянутом Законе, в судебных постановлениях не указано. Ссылка суда на то, что территория города-курорта Анапы относится к пограничной зоне, несостоятельна, поскольку в нарушение требований ст.198 ГПК каких-либо доказательств, подтверждающих данный факт, в судебном решении не приведено.

В соответствии с Конституцией РФ (п."н" ст.71) определение статуса и защита государственной границы находятся в исключительном ведении Российской Федерации.

Правила пограничного режима определены Законом РФ от 1 апреля 1993г. N 4730-1 (в редакции от 29 июня 2004 г.) "О Государственной границе Российской Федерации", согласно ст.16 которого установление иных правил пограничного режима не допускается. Всякое ограничение граждан в их правах и свободах допустимо только на основании и в порядке, установленных законом.

Нельзя признать правильным вывод суда о том, что регистрация в доме, принадлежащем родственнице супруга заявительницы на праве собственности, нарушит права и законные интересы постоянно проживающего на территории края населения, поскольку федеральным законом такое основание для отказа в регистрации по месту жительства не предусмотрено.

Исходя из изложенного, суд в силу ч.2 ст.120 Конституции РФ при рассмотрении настоящего дела не мог учитывать ограничения права на выбор места жительства, введенные законом субъекта Российской Федерации, и должен был руководствоваться Федеральным законом, регулирующим возникшие отношения, а также изданными на его основе Правилами регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в Российской Федерации, утвержденными Постановлением Правительства РФ от 17 июля 1995г. N 713, с изменениями, внесенными Постановлением от 14 августа 2002г. N 599.

Допущенные нарушения указанных норм материального права являются существенными, в связи с чем вынесенные по делу судебные постановления нельзя признать законными.

Споры, связанные с применением жилищного законодательства, всегда являлись самыми многочисленными среди других категорий гражданских дел, рассматриваемых судами. Несмотря на известную сложность этих дел, самых различных по своему составу и характеру, судебная практика по ним была в целом достаточно стабильна и едина. Для ее направления исключительно важное значение имели Постановления Пленумов Верховного Суда СССР от 3 апреля 1987г. N 2 "О практике применения судами жилищного законодательства" [114], Верховного Суда РСФСР от 26 декабря 1984г. N 5 "О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса РСФСР" [115], от 24 августа 1993г. N 8 "О некоторых вопросах применения судами Закона Российской Федерации "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации" [116] и др.

С принятием нового Жилищного кодекса (далее — ЖК РФ), с одной стороны, утратил силу либо перестал действовать огромный пласт нормативных актов, принятых в разное время и на различном уровне (от ведомственных инструкций до законов СССР, РСФСР, Российской Федерации), в том числе такие базовые, как Основы жилищного законодательства Союза ССР и союзных республик 1981г., ЖК РСФСР 1983г., Закон РФ "Об основах федеральной жилищной политики". С другой — чтобы ЖК РФ заработал в полном объеме, еще предстоит принять десятки нормативных актов, главным образом Правительству РФ, а также субъектам Российской Федерации и органам местного самоуправления. Обновление жилищного законодательства с неизбежностью ведет к переосмыслению всей прежней судебной практики, выработке новых подходов в правоприменительной деятельности судов при разрешении жилищных споров. Обсудим особенности подготовки к судебному разбирательству и рассмотрения судами наиболее часто встречающихся категорий жилищных дел, а также некоторые вопросы, возникшие в судебной практике при применении нового жилищного законодательства.

Несмотря на многообразие жилищных споров, можно обозначить общие подходы, позволяющие избежать ошибок при их разрешении. Рассматривая вопрос о принятии искового заявления к производству суда и проверяя соблюдение требований ст.131, 132 ГПК, судья должен в первую очередь выяснить, имеются ли в представленных материалах данные: 1) относительно жилого помещения, являющегося предметом спора, — его принадлежность к определенному жилищному фонду и правовой статус, технические характеристики этого и других жилых помещений (размер общей и жилой площади, инженерное, санитарно-техническое оборудование и т.п.), если такая необходимость обусловлена характером возникшего спора, например, по искам о принудительном обмене жилого помещения, о выселении с предоставлением другого жилого помещения; 2) о виде и характере прав на жилое помещение — его собственник, арендатор, наймодатель, наниматель, члены семьи собственника или нанимателя, а также иные лица, обладающие каким-либо правом на спорное жилое помещение; 3) о доказательствах, свидетельствующих о нарушенном либо оспариваемом праве, в защиту которого заявлено требование.

Такими данными могут быть выписки из Единого государственного реестра прав, свидетельства о государственной регистрации права, планы жилого помещения, сведения органов технического учета, свидетельства о наследовании, договоры купли-продажи, дарения, мены, социального найма, документы о регистрации граждан в жилом помещении, справки и иные письменные документы и т.п.

Основываясь на указанных данных, судья уже на стадии подготовки дела к судебному разбирательству имеет возможность, руководствуясь положениями ст.40 — 43, 57, 150 ГПК, предложить сторонам представить дополнительные доказательства, оказать при необходимости содействие в их собирании и истребовании, решить вопрос о замене ненадлежащего ответчика, вступлении в дело соответчиков, третьих лиц, соединении или разъединении исковых требований, вызове свидетелей и т.д. Проведение подготовительных действий будет способствовать не только правильному, но и своевременному разрешению возникшего спора. Отсутствие достаточных для разрешения спора сведений о жилом помещении либо о существующих на него правах может повлечь за собой неоправданное отложение судебного разбирательства в целях получения дополнительных сведений либо вынесение решения, которым затрагиваются права и интересы лиц, не привлеченных к участию в деле. Такие последствия могут наступить, в частности, если суд не выяснит и не привлечет к участию в деле всех лиц, имеющих право пользования жилым помещением, но удовлетворит иск о принудительном обмене этого жилого помещения.

Конкретный круг сведений, необходимых для качественной подготовки и рассмотрения дела, обстоятельства, имеющие значение для дела и подлежащие установлению, определяются судом с учетом норм материального права, регулирующих спорное правоотношение. Проанализируем вопросы, связанные с применением процессуальных норм и норм жилищного права, применительно к отдельным категориям жилищных дел.

 

1.2. Дела по спорам, связанным с сохранением самовольно переустроенного (перепланированного) жилого помещения

Данная категория жилищных дел возникла после введения в действие Жилищного кодекса РФ, в ч.4 ст.29 которого предусмотрено, что на основании решения суда жилое помещение может быть сохранено в переустроенном и (или) перепланированном состоянии, если этим не нарушаются права и законные интересы граждан либо это не создает угрозу их жизни или здоровью.

Новая норма не определяет, в каком порядке и при каких условиях суд должен рассматривать дела такой категории. Одно из нее ясно: суд вправе сохранить жилое помещение в том состоянии, в котором оно существует после переустройства и (или) перепланировки, проведенных при отсутствии соответствующего документа о согласовании или с нарушением проекта. Целесообразность такой нормы очевидна, поскольку она позволяет сохранить переоборудования, направленные на повышение качества и благоустроенности жилого помещения, из чего суд и должен исходить при разрешении такого вопроса. Было бы абсурдно обязать гражданина, уплатившего административный штраф за допущенное правонарушение, восстановить жилое помещение в прежнем состоянии, а затем разрешить ему производство тех же переустройств (перепланировок). Это означало бы привлечение его к дополнительной ответственности, помимо административной, установленной за самовольное переоборудование жилого помещения.

В то же время в судебной практике возникла неопределенность в том, в каких случаях и в каком производстве должен рассматриваться вопрос о сохранении жилого помещения, кто является надлежащим ответчиком. В полной мере имеющаяся неопределенность может быть устранена посредством разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по вопросам, выявленным при изучении складывающейся судебной практики применения жилищного законодательства. В настоящее время можно высказать некоторые соображения, основанные на анализе правовых норм и имеющихся материалов.

В отдельных случаях граждане, допустившие самовольное переоборудование, обращались с заявлениями об установлении различных юридических фактов, в частности, ненарушения прав и интересов граждан, проживающих в том же доме или квартире, соответствия требованиям законодательства произведенной перепланировки. Эти заявления разрешались судом по существу в порядке особого производства. С подобной практикой согласиться нельзя, так как непосредственно из заявлений усматривается наличие подведомственного суду спора о праве заявителя на жилое помещение в существующем состоянии. Факты, которые просят установить, имеют значение для разрешения этого спора, но сами по себе не подтверждают каких-либо прав и обязанностей заявителя. Если заявитель в целях оформления самовольно выполненных переоборудований в органе, осуществляющем согласование переустройств и (или) перепланировок, желает подтвердить отсутствие нарушений прав и интересов членов своей семьи или соседей либо соблюдение им установленных норм и правил, то он не лишен возможности получить письменное согласие указанных лиц, заключение уполномоченных органов, а в случае отказа — предъявить иск к гражданам о признании их возражений необоснованными либо оспорить в суде отказ в даче положительного заключения. Поэтому условия, необходимые для установления фактов, имеющих юридическое значение, отсутствуют, в соответствии с ч.3 ст.263 ГПК такое заявление подлежит оставлению без рассмотрения.

Понимание ч.4 ст.29 ЖК РФ возможно только с учетом ее места в системе норм жилищного права. Иногда ее толкуют в отрыве от других правовых норм и на основе подобного толкования делают вывод о том, что сохранение самовольных переустройств (перепланировок) допускается только на основании решения суда [118]. На наш взгляд, правовых оснований для такого вывода не имеется. Рассматриваемая норма включена в ст.29 ЖК РФ, предписывающую привести самовольно переустроенное или перепланированное жилое помещение в прежнее состояние, в том числе в судебном порядке, если виновное лицо не устранит допущенное нарушение. В качестве одного из условий вынесения судом решения о продаже такого жилого помещения с публичных торгов либо о расторжении в отношении него договора социального найма в ч.5 этой статьи указывается на непринятие судом предусмотренного ч.4 решения о сохранении жилого помещения.

Таким образом, ст.29 ЖК РФ наделяет суд правом отказать в удовлетворении иска о продаже жилого помещения с публичных торгов или о расторжении договора социального найма, если он при наличии соответствующего встречного заявления примет решение сохранить жилое помещение в существующем состоянии, установив, что этим не нарушаются права и законные интересы граждан либо это не создает угрозу их жизни или здоровью. В этом случае в резолютивной части решения суда должно быть указано, что данное решение является основанием для внесения организацией (органом) по учету объектов недвижимого имущества соответствующих изменений в документацию на жилое помещение.

Определяя указанное право суда, рассматриваемая статья не отрицает полномочия органа, осуществляющего согласование, и не содержит для него запрета самостоятельно по заявлению гражданина согласовать самовольно выполненные переустройства и (или) переоборудования и сохранить жилое помещение в существующем состоянии. Данные полномочия вытекают из иных норм, в частности из ст.18 Конституции РФ, п.7 ч.1 ст.14, ст.26 — 28 ЖК РФ.

Возможность оформления во внесудебном порядке ранее выполненных самовольно переустройств и (или) перепланировок жилых помещений предусмотрена и в нормативных правовых актах, принятых в некоторых субъектах РФ, например в п.2 Постановления правительства Москвы от 8 февраля 2005г. N 73-ПП "О порядке переустройства и (или) перепланировки жилых и нежилых помещений в жилых домах на территории города Москвы" [119]. Отказ органа местного самоуправления, осуществляющего согласование, в оформлении переустройств (перепланировок) может быть оспорен в суде по правилам главы 25 ГПК, если при этом не возникает спора о праве, подведомственного суду, что препятствует решению вопроса в указанном порядке (ч.3 ст.247 ГПК).

Встречающиеся в судебной практике иски к органам местного самоуправления, когда ими не принимались решения по вопросу самовольных переоборудований, о сохранении жилого помещения в переустроенном и (или) перепланированном виде вряд ли можно признать допустимыми.

В соответствии с ч.1 ст.3 ГПК заинтересованное лицо вправе обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов. Лицо, осуществившее самовольные переоборудования, само допустило нарушение, для устранения которого оно (помимо уплаты административного штрафа) должно либо восстановить жилое помещение в прежнем состоянии, либо согласовать произведенные переоборудования с компетентным органом, когда для этого нет препятствий. Таким органом является не суд, а орган местного самоуправления, к которому заинтересованное лицо не лишено возможности обратиться с соответствующей просьбой, предоставив необходимые документы (ч.2 ст.26 ЖК РФ). И только в том случае, когда будет отказано в согласовании переоборудований, можно говорить о нарушенном или оспариваемом праве лица на сохранение жилого помещения в существующем состоянии. Заинтересованное лицо, считающее, что никаких препятствий для сохранения помещения в переустроенном (перепланированном) виде нет, им представлены все необходимые для этого документы, вправе оспорить данный отказ в судебном порядке.

Тем более что самовольным является переустройство и (или) перепланировка жилого помещения, проведенные не только при отсутствии документа о согласовании, но и с нарушением представлявшегося проекта (ч.1 ст.29 ЖК РФ). В последнем случае при отсутствии отказа в приемке объекта вообще нельзя говорить о самовольных переоборудованиях. Только проверяя мотивы отказа, суд может определить, допущены ли отступления от проекта и насколько они значительны, не нарушены ли вследствие этого чьи-либо права и законные интересы.

Подытоживая сказанное, можно сделать вывод о том, что вопрос о сохранении жилого помещения в переустроенном (перепланированном) состоянии может решаться судом при рассмотрении дел: 1) по иску органа, осуществляющего согласование, о продаже с публичных торгов жилого помещения или о расторжении договора найма жилого помещения; 2) по иску заинтересованного лица об оспаривании отказа органа местного самоуправления в согласовании самовольно выполненных переустройства, перепланировки; 3) по иску к органу местного самоуправления и другим лицам, оспаривающим право истца на выполненные переоборудования (например, к собственнику другой комнаты в той же квартире, претендующему на эти переоборудования), о согласовании самовольно произведенных переустройств и (или) переоборудований и признании права на них.

По данным делам следует привлекать к участию в деле всех лиц, интересы которых может затронуть судебное решение (членов семьи заявителя, соседей по квартире, дому, если переустройства (перепланировки) затрагивают их права на занимаемые ими помещения). Процессуальное положение этих лиц (соответчики, третьи лица) будет зависеть от их отношения к заявленному требованию. Например, если владелец соседней комнаты в коммунальной квартире возражает против оформления самовольных переустройств (перепланировок) по мотиву нарушения его законных интересов и к нему предъявлен иск о признании возражений необоснованными, то этот сосед и орган местного самоуправления, отказывающий в согласовании, будут являться соответчиками по делу.

Круг юридически значимых обстоятельств, подлежащих установлению судом, зависит от того, какое конкретно требование заявлено. Самовольными в силу ч.1 ст.29 ЖК РФ признаются переустройство и (или) перепланировка жилого помещения, проведенные: 1) при отсутствии документа, подтверждающего согласование; 2) с нарушением представлявшегося проекта. В первом случае доказываются все обстоятельства, в подтверждение которых ч.2 ст.26 ЖК РФ предусматривает предъявление перечисленных в ней документов, а также отсутствие нарушения прав и законных интересов граждан и угрозы их жизни или здоровью. Во втором случае -обстоятельства, свидетельствующие, что допущенное отступление от проекта не повлияло на законные интересы граждан, а жилое помещение в существующем виде не создает угрозу их жизни или здоровью (например, разрушением несущих конструкций, обвалом стен, аварией газового оборудования и др.). Такими доказательствами могут быть объяснения заинтересованных лиц об отсутствии у них возражений, показания свидетелей, письменные доказательства, заключения уполномоченных органов государственного надзора и контроля, а в необходимых случаях — заключение экспертизы.

Суд вправе принять решение о сохранении жилого помещения в переустроенном и (или) перепланированном состоянии только в том случае, если признает установленными вышеуказанные обстоятельства на основе доказательств, оцененных по правилам ст.67 ГПК. В резолютивной части решения суда должно быть указано о том, что настоящее решение является основанием для внесения соответствующих изменений в данные органов технического учета и Федеральной регистрационной службы.

 

1.3. Споры о праве на жилое помещение, занимаемое по договору социального найма

Как представляется, из нового жилищного законодательства вытекает возможность предъявления гражданами следующих исков: о праве на жилое помещение по основанию фактического проживания в нем и внесении в связи с этим изменений в договор социального найма; об исключении из договора социального найма лиц, не вселившихся в жилое помещение, предоставленное по этому договору; о недействительности договора социального найма в части включения в него отдельных граждан; об утрате права пользования жилым помещением и исключении из договора социального найма граждан в случае их выезда в другое место жительства (добровольного расторжения этими гражданами договора социального найма в части, относящейся к ним). Подробно об этой категории споров говорится в части 4 настоящей главы, здесь рассматриваются некоторые общие вопросы.

Право нанимателя на вселение в занимаемое им жилое помещение по договору социального найма других граждан в качестве членов своей семьи предусмотрено в ст.70 ЖК РФ. Эти граждане, будучи вселенными в соответствии с названной статьей, приобретают равные с нанимателем права и обязанности (ч.1, 2 ст.69 ЖК РФ). Из названных норм и положений ст.83 ЖК РФ вытекает, что права и обязанности членов семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма возникают или прекращаются при наличии совокупности двух фактов: 1) вселение в жилое помещение и проживание в нем совместно с нанимателем либо добровольный выезд в другое постоянное место жительства; 2) внесение соответствующих изменений в заключенный договор социального найма.

Из этого следует, что суд может признать право пользования жилым помещением за лицом, фактически вселенным нанимателем, если были соблюдены требования ч.1 ст.70 ЖК РФ и не имеется обоснованных возражений со стороны наймодателя. Обстоятельства, свидетельствующие о соблюдении указанных требований при вселении, о проживании в жилом помещении совместно с нанимателем и об отсутствии у наймодателя оснований для отказа во вселении, устанавливаются судом на основе доказательств, отвечающих требованиям относимости и допустимости. В решении суда о признании права пользования жилым помещением должно быть также указано о внесении изменений в договор социального найма и включении в него нового члена семьи нанимателя, а в случае смерти нанимателя — в качестве нанимателя жилого помещения (ч.2 ст.70, ч.2 ст.82 ЖК РФ).

В то же время если гражданин был включен в договор социального найма в качестве члена семьи нанимателя, но не реализовал свое право на вселение в жилое помещение, предоставленное по этому договору, и в нем не проживал совместно с нанимателем, то такой гражданин может быть исключен из договора социального найма как не приобретший право на жилое помещение, предоставленное по этому договору.

Лицо, выбывшее из жилого помещения в другое место жительства, фактически добровольно отказывается от своих прав и обязанностей по договору социального найма, по сути расторгает договор в этой части.

Из изложенного следует, что превалирующее значение придается факту вселения с соблюдением установленных требований и пользования жилым помещением. Внесение соответствующих изменений в договор социального найма является следствием возникшего либо прекращенного права лица на жилое помещение, предоставленного по данному договору.

Разрешение спора о праве на жилое помещение всегда связано с изменением договора социального найма, что влияет на права и законные интересы нанимателя и всех членов его семьи, включенных в договор, а также наймодателя, являющегося стороной по договору. Поэтому в случае возбуждения жилищного спора в суде все эти лица должны быть обязательно привлечены к участию в деле.

 

1.4. Дела о принудительном обмене жилого помещения

Эти дела представляют определенную сложность, поскольку в сферу жилищного спора вовлекаются не только непосредственно спорящие стороны, но и лица, добровольно согласившиеся участвовать в обмене. Истец должен представить суду конкретный вариант предлагаемого ответчику обмена занимаемого им жилого помещения. К участию в деле должны быть привлечены не только граждане, проживающие в размениваемом жилом помещении, но и все лица, включенные в договоры социального найма на жилые помещения, предлагаемые для разъезда в целях разрешения возникшего жилищного спора.

При этом следует помнить, что в соответствии с правилами ч.3 ст.72 ЖК РФ судом разрешается жилищный спор между нанимателем и членами его семьи, совместно проживающими в одном жилом помещении, являющимся объектом размена, когда кто-то из них не согласен на обмен. Поэтому ответчиками по делу могут быть только лица, возражающие против обмена. Граждане, проживающие в жилых помещениях, предлагаемых для разъезда, не являются ответчиками по такому делу, поскольку они не могут быть принуждены произвести обмен занимаемых ими жилых помещений и такое требование к ним не предъявляется. Эти граждане участвуют в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований на предмет спора. Резолютивная часть решения суда об удовлетворении иска о принудительном обмене должна быть изложена таким образом, чтобы на третьих лиц не возлагалась обязанность произвести обмен своих жилых помещений. Недопустимо указывать об их выселении (переселении) из занимаемых ими жилых помещений. Они имеют право отказаться от обмена жилыми помещениями на любой стадии до его оформления в соответствии с правилами ст.74 ЖК РФ. Если такой отказ имеет место после вступления в законную силу решения суда о принудительном обмене, то, по мнению авторов, исполнительное производство прекращается судом применительно к п.1 ч.1 ст.439 ГПК, поскольку взыскатель (истец по делу о принудительном обмене) фактически отказывается от исполнения, так как утрачивает возможность предоставить должнику (ответчику) жилое помещение для обмена. Образец резолютивной части решения суда, учитывающий изложенные положения, приведен в разделе III (ч.2).

По делу о принудительном обмене жилого помещения юридическое значение имеют обстоятельства, свидетельствующие: а) о соответствии требованиям закона предложенного варианта обмена; б) о соблюдении законных и иных заслуживающих внимания интересов лиц, возражающих против обмена (ответчиков по делу). При этом судом могут быть учтены возражения ответчиков не только относительно размера и степени благоустроенности предлагаемого им для переезда жилого помещения, но и иные обстоятельства, с учетом которых для них существенно затруднено пользование этим жилым помещением, например, если оно значительно удалено от места работы или нахождения детского учреждения, а существующее транспортное сообщение не позволяет им своевременно являться на работу, а ребенку посещать это учреждение. Размер, степень благоустроенности, место расположения жилого помещения, переходящего истцу по обмену, в данном случае не имеют значения. Суд должен лишь установить, что вселение истца и членов его семьи в это жилое помещение не противоречит требованиям закона.