Задание и материалы для подготовки к занятию по теме «Процессуальные особенности рассмотрения дел, связанных с наследованием»

Тема: «Процессуальные особенности рассмотрения дел, связанных с наследованием»

Вопросы:

1. Общая характеристика дел, вытекающих из наследственных правоотношений

2. Подведомственность и подсудность наследственных дел

3. Лица, участвующие в наследственном деле

4. Особенности доказывания по наследственным делам

Дополнительное задание:

Составить исковое заявление.

Образцы исковых заявлений смотреть тут.

Изучить:

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 г. N 9 "О судебной практике по делам о наследовании

"Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2019)" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 17.07.2019)

К.Я. АНАНЬЕВА, М.В. ХЛЫСТОВ

 

Наследники и иные лица как участники наследственного правоотношения

 

Ананьева Клара Яковлевна, профессор кафедры гражданского права и процесса Рязанского государственного университета имени С.А. Есенина, кандидат юридических наук, профессор.

Хлыстов Михаил Викторович, доцент кафедры гражданского права и процесса Рязанского государственного университета имени С.А. Есенина, кандидат юридических наук.

 

В статье рассматривается круг лиц, могущих выступать в качестве наследников. Дается их характеристика с учетом гражданской правосубъектности. Особый акцент делается на таком наследнике по завещанию, как юридическое лицо. Анализируются различные ситуации о возможности наследования в случае их реорганизации от момента совершения завещания до момента открытия наследства. Авторами делаются предложения, направленные на совершенствование действующего наследственного законодательства.

Ключевые слова: наследник, насцитурус, юридическое лицо, реорганизация, недостойные наследники.

 

Одним из субъектов наследственного правоотношения выступает наследник — лицо, которое призывается к наследованию в связи со смертью наследодателя. В силу п. 1 ст. 1116 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) к наследованию могут призываться граждане, могущие наследовать как по закону, так и по завещанию, если находились в живых в день открытия наследства. В целях защиты детей, зачатых при жизни наследодателя (насцитурусов), к наследованию могут призываться также граждане, которые родятся живыми после смерти наследодателя в течение 300 дней (ст. 48 Семейного кодекса Российской Федерации (далее — СК РФ)). В этой связи некоторыми авторами предлагается ввести категорию «потенциальный насцитурус», т.е. лицо, зачатое при жизни наследодателя, но не родившееся к моменту открытия наследства. Потенциальность заключается в неопределенности, родится ли он живым, т.е. станет ли субъектом права <1>. К наследованию по закону могут призываться Российская Федерация, субъекты РФ и муниципальные образования — при наличии выморочного имущества в соответствии со ст. 1151 ГК РФ <2>.

———————————

<1> См.: Журавлева Е.М. Статус насцитуруса в гражданском праве Российской Федерации: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2014. С. 10.

<2> См.: Блинков О.Е. Круг наследников по закону в странах СНГ и Балтии (сравнительно-правовой анализ) // Международное публичное и частное право. 2006. N 5. С. 46.

Круг наследников по завещанию значительно шире, чем круг наследников по закону <3>. Кроме граждан, Российской Федерации, субъектов РФ и муниципальных образований, к наследованию по завещанию могут призываться также указанные в нем юридические лица, существующие на день открытия наследства (ч. 2 п. 1 ст. 1116 ГК РФ).

———————————

<3> См.: Блинков О.Е. О расширении круга родственников, призываемых к наследованию по закону // Наследственное право. 2014. N 4. С. 3 — 6.

На наш взгляд, указанная формулировка неточна и некорректна. Она не позволяет дать однозначный ответ на вопрос, какие именно юридические лица могут быть призваны к наследованию: только те, которые продолжают существовать в неизменном виде, или же могут наследовать и юридические лица, подвергшиеся реорганизации. Например, в завещании указано ОАО «Глобус». Оно до смерти наследодателя подверглось реорганизации в виде разделения. На его базе создано три ОАО, одно из которых сохранило наименование «Глобус» (при этом ИНН и ОГРН у данного лица теперь иные). Неизбежно возникает вопрос, можно ли такое юридическое лицо считать существующим на день открытия наследства. Полагаем, что на данный вопрос следует дать отрицательный ответ, ибо юридическое лицо, которое существовало в момент совершения завещания, юридически и фактически прекратило свое существование после реорганизации, о чем сделана соответствующая запись в Едином государственном реестре юридических лиц. В свое время на данную проблему обратил внимание В.В. Суденко, который отмечал, что на месте реорганизованного юридического лица возникает совершенно новое юридическое лицо или несколько других организаций, в то время как непосредственная воля завещателя была направлена на изначально существовавшую организацию <4>.

———————————

<4> См.: Суденко В.В. Осуществление и защита наследственных прав и интересов. М.: Юрист, 2007. С. 85.

Разрешение возникающей при этом проблемы действительного наследника он видит в способе толкования завещания. По его мнению, если идти путем установления буквального значения слов и выражений в завещании, тогда юридическое лицо, появившееся в итоге реорганизации, не должно призываться к наследованию, поскольку оно не названо в завещании в качестве правопреемника. С другой стороны, как полагает В.В. Суденко, это не совсем правильно, потому что организация, названная в завещании наследником, в определенной степени присутствует во вновь созданной. В связи с этим он предлагает исходить из сопоставления неясного положения с остальными частями завещания, а также его смыслом в целом и, если правоприменитель найдет явные доказательства неизбежности завещания наследодателем своего имущества к вновь возникшей организации, тогда он вправе разрешить вопрос в пользу последней <5>. В отношении же преобразования как формы реорганизации, В.В. Суденко считает достаточным представления соответствующих документов об этом, чтобы принять решение в пользу вновь созданной организации, ибо в результате преобразования новой организации, в сущности, не возникает, поскольку замена организационно-правовой формы не приводит к изменению изначальных целей ее деятельности <6>.

———————————

<5> См.: Суденко В.В. Указ. соч. С. 86.

<6> См.: Там же. Аналогично считают иные авторы (см.: Блинков О.Е., Егоренкова К.Ю. Юридические лица в наследственном праве // Наследственное право. 2011. N 1. С. 3 — 9).

С высказанными соображениями нельзя согласиться, так как любая форма реорганизации прекращает существование первоначального юридического лица и приводит к созданию одного или нескольких новых юридических лиц. В данном случае необходимо исходить из того, что факт существования юридического лица, как справедливо указывает З.У. Гасанов, на момент открытия наследства должен быть подтвержден сведениями из Единого государственного реестра юридических лиц <7>. В случае реорганизации, по верному утверждению Е.А. Янушкевич, реорганизованное юридическое лицо к наследованию не призывается, так как право наследования в субъективном смысле принадлежит конкретному лицу и возникает лишь с момента открытия наследства. Будучи же еще не возникшим, оно не может переходить в порядке правопреемства к реорганизуемым юридическим лицам <8>. Правила толкования, как правильно отметил А.В. Малышкин, применяемые в практике, не всегда могут в полной мере подходить для исчерпывающего толкования завещания в силу отличающихся разнообразием и неоднородностью содержания способов волеизъявления у разных лиц <9>. В этой связи можно утверждать, что никакой способ толкования не позволяет установить действительную волю наследодателя, его истинные намерения, поэтому, на наш взгляд, необходимо руководствоваться и следовать буквальному значению и смыслу слов и выражений, содержащихся в завещании. Поскольку же реорганизация является основанием прекращения одного юридического лица и созданием другого, о чем делаются записи в ЕГРЮЛ, при толковании завещания, если реорганизация имела место после его составления до смерти наследодателя, необходимо считать, что первоначальное юридическое лицо на день открытия наследства не существует, в связи с чем наследник, указанный в завещании, отсутствует. Учитывая сказанное, считаем необходимым внести изменения в ч. 2 п. 1 ст. 1116 ГК РФ, изложив ее в следующей редакции: «К наследованию по завещанию могут призываться также указанные в нем юридические лица, существующие и не подвергшиеся реорганизации на день открытия наследства».

———————————

<7> См.: Гасанов З.У. Наследник как субъект отношений по наследованию: права, обязанности, ответственность // Ученые записки Казанского университета. Серия «Гуманитарные науки». 2013. Т. 155. Кн. 4. С. 112.

<8> См.: Янушкевич Е.А. Субъекты наследования предприятия по завещанию // Правоведение. 2007. N 6. С. 67.

<9> См.: Малышкин А.В. Правовые аргументы в ненормативных судебных актах // Юридическая техника. 2013. N 7 (ч. 1). С. 205.

В случаях же, когда реорганизация начата после открытия наследства, в литературе предлагается следующий вариант разрешения этого вопроса. Если в период после открытия наследства, но до истечения срока на его принятие, юридическое лицо, указанное в завещании, завершит реорганизацию, то право наследования приобретает его универсальный правопреемник либо, при отсутствии такового, иной правопреемник, назначенный комиссией по реорганизации <10>. Некоторые предлагают исходить из того, что при невозможности определить правопреемника по конкретным правам (отсутствие соответствующих указаний в передаточном акте) вновь возникшие юридические лица могут рассматриваться как солидарные кредиторы и любой из них вправе реализовать требование в полном объеме <11>.

———————————

<10> См.: Бессараб Н.С. Гражданско-правовое регулирование правопреемства в наследственных отношениях: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2009. С. 10.

<11> См.: Янушкевич Е.А. Субъекты наследования предприятия по завещанию // Правоведение. 2007. N 6. С. 68.

В п. 2 ст. 1116 ГК РФ в качестве наследников по завещанию названы также иностранные граждане и международные организации. По аналогии с юридическими лицами считаем, что они могут призываться к наследованию только в случае существования их на день открытия наследства, на что необходимо указать в п. 2 ст. 1116 ГК РФ, сделав соответствующие дополнения к данной норме.

Определяя круг физических лиц (граждан), имеющих право быть наследниками, законодатель устанавливает ряд ограничений для недостойных наследников, которые при определенных условиях не могут призываться к наследованию. В силу п. 1 ст. 1117 ГК РФ не наследуют ни по закону, ни по завещанию те граждане, которые совершили умышленные действия по отношению к наследодателю, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании. Кроме того, совершенные умышленные действия способствовали либо могли способствовать призванию совершивших их лиц или других лиц к наследованию или увеличению причитающейся им или другим лицам доли наследства. Названные обстоятельства должны быть подтверждены в судебном порядке. При этом необходимо иметь в виду, что речь идет не обязательно об уголовном преследовании. Это может быть и другое противоправное действие, при этом, как отмечается в практике, такие действия должны иметь умышленный характер, независимо от мотивов и целей их совершения (в том числе при их совершении на почве мести, ревности, из хулиганских побуждений и т.п.), а равно вне зависимости от наступления соответствующих последствий <12>. Действия, носящие неосторожный характер, не влекут за собой признание лица недостойным наследником. В частности, действия умышленного характера могут выражаться в составлении фиктивного завещания, понуждении к составлению завещания и иных. Нужно учитывать и то, что наследодатель вправе простить названных выше лиц и завещать им имущество после утраты ими права наследования. Такие граждане вправе наследовать имущество по завещанию.

———————————

<12> См.: подп. «а» п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 г. N 9 «О судебной практике по делам о наследовании» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2012. N 7; СПС «КонсультантПлюс».

По закону не могут наследовать родители после детей, в отношении которых они были лишены родительских прав в судебном порядке и не восстановлены в этих правах ко дню открытия наследства.

От наследования по закону по требованию заинтересованного лица могут быть отстранены граждане, злостно уклоняющиеся от выполнения лежащих на них в силу закона обязанностей по содержанию наследодателя. Названная обязанность возникает у наследников в силу алиментного обязательства. Алиментные обязательства в соответствии с СК РФ могут возникать между родителями и детьми (ст. ст. 80 — 88), супругами (ст. 88), братьями (сестрами) — ст. 93, дедушками (бабушками) и внуками — ст. ст. 94 — 95, пасынками (падчерицами) и отчимом (мачехой) — ст. 97. Все указанные лица входят в круг наследников по закону. С требованием об отстранении таких граждан от наследования по закону в суд обращаются заинтересованные наследники.

Все приведенные выше правила, касающиеся недостойных наследников, распространяются на наследников, имеющих право на обязательную долю, и соответственно применяются к завещательному отказу (п. п. 4 — 5 ст. 1117 ГК РФ).

В научной литературе поднимается вопрос о том, являются ли участниками наследственного правоотношения нотариусы и другие должностные лица, а также душеприказчики, свидетели, рукоприкладчики и отказополучатели. Так, Н.А. Волкова, А.Н. Кузбагаров, О.Ю. Ильина указывают, что субъектами наследственного правоотношения, помимо наследодателя и наследников, выступают и другие лица, не являющиеся наследниками, например душеприказчик и отказополучатель <13>. Правда, впоследствии они отказались от изложенной позиции и отнесли поименованных лиц вместе с нотариусом, иными должностными лицами уже к субъектам, участвующим в оформлении наследственных правоотношений <14>. О.В. Кутузов отмечает, что в процессе наследования наследники вступают в правоотношения не только между собой, но и с широким кругом лиц, указанных в законе. К ним относятся нотариус, исполнитель завещания, отказополучатель, кредиторы наследодателя, должностные лица органов местного самоуправления и иные лица, но данные лица не входят в субъектный состав основного наследственного отношения <15>. Полагаем возможным согласиться с названной позицией. Все обозначенные выше лица не могут рассматриваться в качестве участников наследственного правоотношения, их действия направлены на оформление и/или реализацию наследственного правоотношения. Так, в соответствии со ст. 36 Основ законодательства о нотариате нотариусы должны оформлять наследственные права граждан. Иные должностные лица могут также удостоверять завещания и совершать иные юридически значимые действия в силу ст. 1127 ГК РФ, ст. ст. 37 — 38 Основ законодательства о нотариате.

———————————

<13> См.: Наследственное право: Учеб. пособие / Под ред. Н.А. Волковой, А.Н. Кузбагарова, О.Ю. Ильиной. М.: ЮНИТИ-ДАНА; Закон и право, 2012. С. 48.

<14> См.: Там же. С. 60 — 66.

<15> См.: Кутузов О.В. Предложения по совершенствованию законодательства в отношении некоторых субъектов наследственных правоотношений // Правовая идея. 2013. N 3(3). С. 6.

К возникновению наследственных прав, их оформлению и осуществлению имеют отношение и такие лица, как свидетель, исполнитель завещания (душеприказчик), рукоприкладчик, отказополучатель. Роль свидетелей сводится в основном к подтверждению тех фактов, которые касаются совершения завещания: его содержания, соответствия содержания воле завещателя и других обстоятельств. Действия душеприказчика направлены на то, чтобы исполнить волю наследодателя и обеспечить переход имущества к наследникам. Для достижения обозначенных задач он наделяется достаточно широким кругом правомочий (ст. ст. 1134 — 1135 ГК РФ).

Рукоприкладчик вместо завещателя подписывает завещание, если в силу физических недостатков, болезни, неграмотности последний не может подписать завещание собственноручно. Таким образом, он оказывает завещателю техническое содействие, чтобы завещание приобрело надлежащую форму.

Отказополучатель — это лицо, которому предоставляется право получить определенную имущественную выгоду за счет наследственной массы. Для этого он наделен правом предъявить требования к наследнику, на которого наследодатель возложил обязанность по выполнению завещательного отказа. При этом возникает обязательственное правоотношение между отказополучателем и наследником. Оно находится за рамками наследственного правоотношения.

Итак, одним из важнейших субъектов наследственного правоотношения выступает наследник. Перечень лиц, могущих быть наследниками, содержится в законе, и он носит исчерпывающий характер. Все другие лица, которые так или иначе взаимодействуют с наследниками, не могут рассматриваться в качестве участников наследственного правоотношения. К таким лицам относятся: нотариус, иные должностные лица, уполномоченные совершать нотариальные действия, а также свидетели, рукоприкладчик, душеприказчик (исполнитель завещания), отказополучатели.

 

Литература

1. Бессараб Н.С. Гражданско-правовое регулирование правопреемства в наследственных отношениях: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2009. С. 10. 26 с.

2. Блинков О.Е. Круг наследников по закону в странах СНГ и Балтии (сравнительно-правовой анализ) // Международное публичное и частное право. 2006. N 5. С. 46 — 51.

3. Блинков О.Е. О расширении круга родственников, призываемых к наследованию по закону // Наследственное право. 2014. N 4. С. 3 — 6.

4. Блинков О.Е., Егоренкова К.Ю. Юридические лица в наследственном праве // Наследственное право. 2011. N 1. С. 3 — 9.

5. Гасанов З.У. Наследник как субъект отношений по наследованию: права, обязанности, ответственность // Ученые записки Казанского университета. Серия «Гуманитарные науки». 2013. Т. 155. Кн. 4. С. 109 — 119.

6. Журавлева Е.М. Статус насцитуруса в гражданском праве Российской Федерации: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2014. 28 с.

7. Кутузов О.В. Предложения по совершенствованию законодательства в отношении некоторых субъектов наследственных правоотношений // Правовая идея. 2013. N 3(3). С. 6.

8. Малышкин А.В. Правовые аргументы в ненормативных судебных актах // Юридическая техника. 2013. N 7 (ч. 1). С. 202 — 205.

9. Наследственное право: Учеб. пособие / Под ред. Н.А. Волковой, А.Н. Кузбагарова, О.Ю. Ильиной. М.: ЮНИТИ-ДАНА; Закон и право, 2013. 287 с.

10. Суденко В.В. Осуществление и защита наследственных прав и интересов. М.: Юрист, 2007. 209 с.

11. Янушкевич Е.А. Субъекты наследования предприятия по завещанию // Правоведение. 2007. N 6. С. 63 — 76.

 

 

 

 

 

 

Суслова, К. М. Проблемы доказывания по делам о наследовании / К. М. Суслова. — Текст: непосредственный // Молодой ученый. — 2019. — № 45 (283). — С. 201-202.

Наследование является распространенным институтом гражданского права. В то же время наряду со своей распространённостью наследственные правоотношения имеют определённого рода правовые тонкости, которые становятся предметом спора субъектов. Поэтому зачастую данные споры рассматриваются и разрешаются в суде.

Определенные сложности по наследственным делам имеет доказывание.

Исходя из судебной практики, можно сказать, что в предмет доказывания по такой категории дел входят следующие факты:

1.      факт открытия наследства;

2.      круг наследников, очередь наследника, относится ли лицо, претендующее на наследство, к наследникам, есть ли наследники этой же очереди;

3.      наследственная масса — вещи, имущество, в том числе имущественные права и обязанности;

4.      принадлежность имущества наследодателю;

5.      наличие (отсутствие) завещания;

6.      есть ли у данного наследодателя лица, претендующие на обязательную долю в наследстве в силу ст. ст. 1148, 1149 ГК;

7.      принятие наследства [1, с. 263].

На сегодняшний день существует две категории наследственных правоотношений:

1.      Дела, рассматриваемые по правилам искового производства;

2.      Дела, рассматриваемые в рамках особого производства.

Первая категория дел включает дела о признании завещания недействительным, дела о праве на наследство и о разделе наследства, а также иные подобные споры.

Во вторую категорию дел входят дела по заявлениям о совершенных нотариальных действиях или об отказе в их совершении, дела об установлении факта принятия наследства и места открытия наследства, дела об установлении родственных отношений, факта нахождения на иждивении и других, имеющих юридическое значение фактов.

Вне зависимости от рассматриваемой категории дела необходимо в первую очередь доказать смерть наследодателя. Таким доказательством признаётся свидетельство о смерти.

Далее особенности доказывания будут зависеть от характера спора. Например, по делам о признании завещания недействительным в первую очередь доказательством будет являться само завещание. В частности, суд будет проверять надлежащее оформление завещания.

Преображенский районный суд города Москвы по делу № 2- 3341/15 вынес решение о признании завещания недействительным основываясь на результатах почерковедческой экспертизы. В частности, данная экспертиза была проведена для проверки подписи завещателя в завещании. Экспертами было установлено, что подпись была совершена не завещателем, а другим лицом. Поскольку оснований не доверять указанному заключению, у суда не имеется, так как оно полно и объективно отразило существо исследования, даны исчерпывающие ответы на все поставленные перед экспертами вопросы. В итоге завещание было признано недействительным [2].

Особые проблемы в доказывания существуют в делах, связанных с признанием некоторых наследников недостойными. Таковыми могут быть признаны те, кто своими умышленными противоправными действиями, способствовали признанию их наследниками или увеличению своей наследственной доли [3].

В суд необходимо предоставить сведения, подтверждающие противоправный характер действий наследников. Так Верховный суд РФ вынес определение, в котором отказал в удовлетворении требований о признании наследников недостойными. В частности, истцы обратились с заявлением о признании нескольких лиц недостойными наследниками. Свои требования истцы основывали на том, что ответчики обратились в суд с заявлением об установлении родственных отношений с сыном наследодателя целью возможного их призвания к наследованию по закону незавещанной части имущества [4].

В практике известно два способа принятия наследства: фактический и юридический. Именно фактическое принятие наследства необходимо доказывать в суде. Признается, пока не доказано иное, что наследник принял наследство, если он совершил действия, свидетельствующие о фактическом принятии наследства. Законом предусмотрен закрытый перечень действий, которые могут свидетельствовать о фактическом принятии наследства. Данные действия должны быть подтверждены определёнными доказательствами. Анализ судебной практики позволяет увидеть, что в качестве доказательств используются: данные о проживании с наследодателем до смерти, документы, подтверждающие факт оплаты налогов за наследственное имущество, причем квитанции должны быть именно от наследника.

Вызывают вопросы дела, связанные с восстановлением срока принятия наследства. Такое возможно в случае, если наследник не знал об открытии наследства по уважительным причинам. При этом обращение в суд должно последовать в течение 6 месяцев с момента устранения причин его пропуска. Таким образом, необходимо доказать, что наследник не мог знать об открытии наследства. Так, Коптевский районный суд города Москвы по делу № 2- 3716/15 отказал в восстановлении пропущенного срока, так как счёл причины не объективными. В заявлении было указано, что наследнику не было известно о смерти наследника из-за тяжелых отношений с отцом. Это не было признано уважительной причиной пропуска и срока и в его восстановлении было отказано.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что в каждой категории дел имеются свои особенности по доказыванию тех или иных фактов. Каждое конкретное дело требует определенных доказательств. В некоторых случаях перечень таких доказательств даже устанавливается в законе. Как правило, такие требования относятся к письменным доказательствам, но необходимо помнить, что все доказательства имеют равную силу. Наличие дополнительных требований связано с тем, что некоторые дела в силу своей сложности и общественной значимости, требуют более подробного изучения для правильного рассмотрения и разрешения дела.

 

Литература:

1.      Гришина Я. С., Закиров Р. Ю., Махмутова М. М. Наследственное право М.: Дашков и Ко, 2012, С. 263

2.      Решение Преображенского районного суда города Москвы по делу № 2- 3341/15 // Доступ из Справ.правовой системы «КонсультантПлюс»

3.      Гражданский кодекс Российской Федерации от 26.01.1996 г. № 14 — ФЗ (действ.ред. от 09.03.2016) ч. 1 ст. 1117 // СЗ РФ № 5 от 29.01.1996 ст. 410

Верховный суд разъяснил, за что наследник может быть признан недостойным // URL.: https://rg.ru/2018/11/12/verhovnyj-sud-raziasnil-za-chto-naslednika-mogut-priznat-nedostojnym.html (дата обращения: 11.10.2019).

Задание и материалы для подготовки к занятию по теме «Особенности рассмотрения жилищных споров»

Тема: «Особенности рассмотрения жилищных споров»

Вопросы:

1. Общая характеристика жилищных споров

2.Процессуальные особенности рассмотрения дел о переустройстве, перепланировке жилых помещений

3.Процессуальные особенности рассмотрения дел о принудительном обмене жилыми помещениями

4.Процессуальные особенности рассмотрения дел о признании права пользования жилым помещением, дел о прекращении права пользования жилым помещением

5.Процессуальные особенности рассмотрения дел о выселении

Задание:

изучить Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 02.07.2009 N 14 "О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации"

Настольная книга судьи по гражданским делам
Толчеев Николай Кириллович

 

1. Особенности рассмотрения судами жилищных дел

1.1. Общие вопросы

Общественные отношения в жилищной сфере имеют особое значение как для каждого конкретного человека, так и для общества в целом. Эти отношения, будучи урегулированными нормами жилищного законодательства, базируются на основных принципах, закрепленных в Конституции РФ и международных актах. Всеобщая декларация прав человека 1948г. [109] и Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах 1966г. [110] признают в качестве основных прав человека право каждого на достаточный жизненный уровень для него и его семьи, включающий жилище, и на непрерывное улучшение условий жизни. Конвенция о защите прав человека и основных свобод [111], заключенная в Риме 4 ноября 1950г., провозглашает право каждого на уважение его жилища.

Конституция РФ в ст.40 закрепляет основные принципы: право каждого на жилище; недопустимость произвольного лишения жилища; поощрение органами государственной власти и органами местного самоуправления жилищного строительства и создание условий для осуществления права на жилище; бесплатное или за доступную плату предоставление жилища малоимущим и иным указанным в законе гражданам, нуждающимся в жилище, из государственных, муниципальных и иных жилищных фондов в соответствии с установленными законом нормами.

Реализация права на жилище неразрывно связана с другим конституционным правом -правом свободно передвигаться и выбирать место жительства (ч.1 ст.27 Конституции РФ). Право каждого на свободу передвижения и свободу выбора местожительства признано также в ст.2 Протокола N 4 упомянутой выше Конвенции 1950г., со специальной оговоркой о допустимости ограничения данного права только на основании закона и лишь при определенных условиях.

При толковании и применении правовых норм в процессе рассмотрения судами конкретных дел, затрагивающих жилищные права граждан, должны учитываться не только вышеуказанные базовые положения, но и их толкование, содержащееся в решениях и постановлениях Европейского суда по правам человека, Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ. Например, в Постановлении от 18 ноября 2004г. по жалобе N 58255/00 "Прокопович против Российской Федерации" [112] отражена принципиальная позиция Европейского суда по вопросам толкования с точки зрения Конвенции о защите прав человека и основных свобод понятия "жилище", понимаемое как место конкретного проживания, и обоснованности вмешательства в право лица на уважение его жилища со стороны органов государственной власти (подробнее Постановление прокомментировано ниже). Названное Постановление имеет прецедентный характер, данное в нем толкование ст.8 Конвенции обязательно для российских судов при решении ими вопросов: относится ли занимаемое лицом помещение к его жилищу и не является ли выселение из него вмешательством в право этого лица на уважение его жилища со стороны органов государственной власти? Верховный Суд РФ в постановлениях по конкретным делам давал аналогичное толкование понятия "жилище", связывая жилище лишь с фактическим использованием помещения для проживания, а не с его правовым статусом, наличием или отсутствием договора найма или иного договора на это помещение [113].

Жилищное законодательство находится в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации (п."к" ч.1 ст.72 Конституции РФ). Это означает, что жилищные отношения регулируются не только на федеральном уровне, но и законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации, которые не могут противоречить федеральным законам. В случае противоречия суд должен руководствоваться федеральным законом. Иначе может быть допущена судебная ошибка, препятствующая восстановлению нарушенного права гражданина.

Так, Определением судьи Верховного Суда РФ от 5 декабря 2005г. N 18-В05-105, вынесенным по надзорной жалобе А., дело по ее заявлению об оспаривании отказа в регистрации по месту жительства было передано в суд надзорной инстанции для рассмотрения по существу. Заявитель оспаривала законность отказа в ее регистрации в жилом доме, принадлежащем на праве собственности родственнице ее мужа, ссылаясь на то, что прибыла на постоянное место жительства вг. Анапу, является гражданкой России.

Решением Анапского городского суда от 18 августа 2004г., оставленным без изменения судом кассационной инстанции, в удовлетворении заявления было отказано. Судебные инстанции исходили из того, что город-курорт Анапа расположен в приграничной зоне, в связи с чем действует особый разрешительный порядок регистрации граждан по месту жительства.

В Определении судьи о передаче дела для рассмотрения по существу указано на следующие доводы надзорной жалобы, подлежащие обсуждению судом надзорной инстанции.

Согласно ч.1 ст.27 Конституции РФ каждый, кто законно находится на территории Российской Федерации, имеет право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства.

Данное право может быть ограничено исключительно федеральным законом и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ч.3 ст.55 Конституции РФ).

Статья 8 Закона РФ от 25 июня 1993г. N 5242-1 "О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации" содержит исчерпывающий перечень оснований, по которым может быть ограничено право граждан на выбор места жительства. Ограничений, аналогичных содержащимся в упомянутом Законе, в судебных постановлениях не указано. Ссылка суда на то, что территория города-курорта Анапы относится к пограничной зоне, несостоятельна, поскольку в нарушение требований ст.198 ГПК каких-либо доказательств, подтверждающих данный факт, в судебном решении не приведено.

В соответствии с Конституцией РФ (п."н" ст.71) определение статуса и защита государственной границы находятся в исключительном ведении Российской Федерации.

Правила пограничного режима определены Законом РФ от 1 апреля 1993г. N 4730-1 (в редакции от 29 июня 2004 г.) "О Государственной границе Российской Федерации", согласно ст.16 которого установление иных правил пограничного режима не допускается. Всякое ограничение граждан в их правах и свободах допустимо только на основании и в порядке, установленных законом.

Нельзя признать правильным вывод суда о том, что регистрация в доме, принадлежащем родственнице супруга заявительницы на праве собственности, нарушит права и законные интересы постоянно проживающего на территории края населения, поскольку федеральным законом такое основание для отказа в регистрации по месту жительства не предусмотрено.

Исходя из изложенного, суд в силу ч.2 ст.120 Конституции РФ при рассмотрении настоящего дела не мог учитывать ограничения права на выбор места жительства, введенные законом субъекта Российской Федерации, и должен был руководствоваться Федеральным законом, регулирующим возникшие отношения, а также изданными на его основе Правилами регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в Российской Федерации, утвержденными Постановлением Правительства РФ от 17 июля 1995г. N 713, с изменениями, внесенными Постановлением от 14 августа 2002г. N 599.

Допущенные нарушения указанных норм материального права являются существенными, в связи с чем вынесенные по делу судебные постановления нельзя признать законными.

Споры, связанные с применением жилищного законодательства, всегда являлись самыми многочисленными среди других категорий гражданских дел, рассматриваемых судами. Несмотря на известную сложность этих дел, самых различных по своему составу и характеру, судебная практика по ним была в целом достаточно стабильна и едина. Для ее направления исключительно важное значение имели Постановления Пленумов Верховного Суда СССР от 3 апреля 1987г. N 2 "О практике применения судами жилищного законодательства" [114], Верховного Суда РСФСР от 26 декабря 1984г. N 5 "О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса РСФСР" [115], от 24 августа 1993г. N 8 "О некоторых вопросах применения судами Закона Российской Федерации "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации" [116] и др.

С принятием нового Жилищного кодекса (далее — ЖК РФ), с одной стороны, утратил силу либо перестал действовать огромный пласт нормативных актов, принятых в разное время и на различном уровне (от ведомственных инструкций до законов СССР, РСФСР, Российской Федерации), в том числе такие базовые, как Основы жилищного законодательства Союза ССР и союзных республик 1981г., ЖК РСФСР 1983г., Закон РФ "Об основах федеральной жилищной политики". С другой — чтобы ЖК РФ заработал в полном объеме, еще предстоит принять десятки нормативных актов, главным образом Правительству РФ, а также субъектам Российской Федерации и органам местного самоуправления. Обновление жилищного законодательства с неизбежностью ведет к переосмыслению всей прежней судебной практики, выработке новых подходов в правоприменительной деятельности судов при разрешении жилищных споров. Обсудим особенности подготовки к судебному разбирательству и рассмотрения судами наиболее часто встречающихся категорий жилищных дел, а также некоторые вопросы, возникшие в судебной практике при применении нового жилищного законодательства.

Несмотря на многообразие жилищных споров, можно обозначить общие подходы, позволяющие избежать ошибок при их разрешении. Рассматривая вопрос о принятии искового заявления к производству суда и проверяя соблюдение требований ст.131, 132 ГПК, судья должен в первую очередь выяснить, имеются ли в представленных материалах данные: 1) относительно жилого помещения, являющегося предметом спора, — его принадлежность к определенному жилищному фонду и правовой статус, технические характеристики этого и других жилых помещений (размер общей и жилой площади, инженерное, санитарно-техническое оборудование и т.п.), если такая необходимость обусловлена характером возникшего спора, например, по искам о принудительном обмене жилого помещения, о выселении с предоставлением другого жилого помещения; 2) о виде и характере прав на жилое помещение — его собственник, арендатор, наймодатель, наниматель, члены семьи собственника или нанимателя, а также иные лица, обладающие каким-либо правом на спорное жилое помещение; 3) о доказательствах, свидетельствующих о нарушенном либо оспариваемом праве, в защиту которого заявлено требование.

Такими данными могут быть выписки из Единого государственного реестра прав, свидетельства о государственной регистрации права, планы жилого помещения, сведения органов технического учета, свидетельства о наследовании, договоры купли-продажи, дарения, мены, социального найма, документы о регистрации граждан в жилом помещении, справки и иные письменные документы и т.п.

Основываясь на указанных данных, судья уже на стадии подготовки дела к судебному разбирательству имеет возможность, руководствуясь положениями ст.40 — 43, 57, 150 ГПК, предложить сторонам представить дополнительные доказательства, оказать при необходимости содействие в их собирании и истребовании, решить вопрос о замене ненадлежащего ответчика, вступлении в дело соответчиков, третьих лиц, соединении или разъединении исковых требований, вызове свидетелей и т.д. Проведение подготовительных действий будет способствовать не только правильному, но и своевременному разрешению возникшего спора. Отсутствие достаточных для разрешения спора сведений о жилом помещении либо о существующих на него правах может повлечь за собой неоправданное отложение судебного разбирательства в целях получения дополнительных сведений либо вынесение решения, которым затрагиваются права и интересы лиц, не привлеченных к участию в деле. Такие последствия могут наступить, в частности, если суд не выяснит и не привлечет к участию в деле всех лиц, имеющих право пользования жилым помещением, но удовлетворит иск о принудительном обмене этого жилого помещения.

Конкретный круг сведений, необходимых для качественной подготовки и рассмотрения дела, обстоятельства, имеющие значение для дела и подлежащие установлению, определяются судом с учетом норм материального права, регулирующих спорное правоотношение. Проанализируем вопросы, связанные с применением процессуальных норм и норм жилищного права, применительно к отдельным категориям жилищных дел.

 

1.2. Дела по спорам, связанным с сохранением самовольно переустроенного (перепланированного) жилого помещения

Данная категория жилищных дел возникла после введения в действие Жилищного кодекса РФ, в ч.4 ст.29 которого предусмотрено, что на основании решения суда жилое помещение может быть сохранено в переустроенном и (или) перепланированном состоянии, если этим не нарушаются права и законные интересы граждан либо это не создает угрозу их жизни или здоровью.

Новая норма не определяет, в каком порядке и при каких условиях суд должен рассматривать дела такой категории. Одно из нее ясно: суд вправе сохранить жилое помещение в том состоянии, в котором оно существует после переустройства и (или) перепланировки, проведенных при отсутствии соответствующего документа о согласовании или с нарушением проекта. Целесообразность такой нормы очевидна, поскольку она позволяет сохранить переоборудования, направленные на повышение качества и благоустроенности жилого помещения, из чего суд и должен исходить при разрешении такого вопроса. Было бы абсурдно обязать гражданина, уплатившего административный штраф за допущенное правонарушение, восстановить жилое помещение в прежнем состоянии, а затем разрешить ему производство тех же переустройств (перепланировок). Это означало бы привлечение его к дополнительной ответственности, помимо административной, установленной за самовольное переоборудование жилого помещения.

В то же время в судебной практике возникла неопределенность в том, в каких случаях и в каком производстве должен рассматриваться вопрос о сохранении жилого помещения, кто является надлежащим ответчиком. В полной мере имеющаяся неопределенность может быть устранена посредством разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по вопросам, выявленным при изучении складывающейся судебной практики применения жилищного законодательства. В настоящее время можно высказать некоторые соображения, основанные на анализе правовых норм и имеющихся материалов.

В отдельных случаях граждане, допустившие самовольное переоборудование, обращались с заявлениями об установлении различных юридических фактов, в частности, ненарушения прав и интересов граждан, проживающих в том же доме или квартире, соответствия требованиям законодательства произведенной перепланировки. Эти заявления разрешались судом по существу в порядке особого производства. С подобной практикой согласиться нельзя, так как непосредственно из заявлений усматривается наличие подведомственного суду спора о праве заявителя на жилое помещение в существующем состоянии. Факты, которые просят установить, имеют значение для разрешения этого спора, но сами по себе не подтверждают каких-либо прав и обязанностей заявителя. Если заявитель в целях оформления самовольно выполненных переоборудований в органе, осуществляющем согласование переустройств и (или) перепланировок, желает подтвердить отсутствие нарушений прав и интересов членов своей семьи или соседей либо соблюдение им установленных норм и правил, то он не лишен возможности получить письменное согласие указанных лиц, заключение уполномоченных органов, а в случае отказа — предъявить иск к гражданам о признании их возражений необоснованными либо оспорить в суде отказ в даче положительного заключения. Поэтому условия, необходимые для установления фактов, имеющих юридическое значение, отсутствуют, в соответствии с ч.3 ст.263 ГПК такое заявление подлежит оставлению без рассмотрения.

Понимание ч.4 ст.29 ЖК РФ возможно только с учетом ее места в системе норм жилищного права. Иногда ее толкуют в отрыве от других правовых норм и на основе подобного толкования делают вывод о том, что сохранение самовольных переустройств (перепланировок) допускается только на основании решения суда [118]. На наш взгляд, правовых оснований для такого вывода не имеется. Рассматриваемая норма включена в ст.29 ЖК РФ, предписывающую привести самовольно переустроенное или перепланированное жилое помещение в прежнее состояние, в том числе в судебном порядке, если виновное лицо не устранит допущенное нарушение. В качестве одного из условий вынесения судом решения о продаже такого жилого помещения с публичных торгов либо о расторжении в отношении него договора социального найма в ч.5 этой статьи указывается на непринятие судом предусмотренного ч.4 решения о сохранении жилого помещения.

Таким образом, ст.29 ЖК РФ наделяет суд правом отказать в удовлетворении иска о продаже жилого помещения с публичных торгов или о расторжении договора социального найма, если он при наличии соответствующего встречного заявления примет решение сохранить жилое помещение в существующем состоянии, установив, что этим не нарушаются права и законные интересы граждан либо это не создает угрозу их жизни или здоровью. В этом случае в резолютивной части решения суда должно быть указано, что данное решение является основанием для внесения организацией (органом) по учету объектов недвижимого имущества соответствующих изменений в документацию на жилое помещение.

Определяя указанное право суда, рассматриваемая статья не отрицает полномочия органа, осуществляющего согласование, и не содержит для него запрета самостоятельно по заявлению гражданина согласовать самовольно выполненные переустройства и (или) переоборудования и сохранить жилое помещение в существующем состоянии. Данные полномочия вытекают из иных норм, в частности из ст.18 Конституции РФ, п.7 ч.1 ст.14, ст.26 — 28 ЖК РФ.

Возможность оформления во внесудебном порядке ранее выполненных самовольно переустройств и (или) перепланировок жилых помещений предусмотрена и в нормативных правовых актах, принятых в некоторых субъектах РФ, например в п.2 Постановления правительства Москвы от 8 февраля 2005г. N 73-ПП "О порядке переустройства и (или) перепланировки жилых и нежилых помещений в жилых домах на территории города Москвы" [119]. Отказ органа местного самоуправления, осуществляющего согласование, в оформлении переустройств (перепланировок) может быть оспорен в суде по правилам главы 25 ГПК, если при этом не возникает спора о праве, подведомственного суду, что препятствует решению вопроса в указанном порядке (ч.3 ст.247 ГПК).

Встречающиеся в судебной практике иски к органам местного самоуправления, когда ими не принимались решения по вопросу самовольных переоборудований, о сохранении жилого помещения в переустроенном и (или) перепланированном виде вряд ли можно признать допустимыми.

В соответствии с ч.1 ст.3 ГПК заинтересованное лицо вправе обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов. Лицо, осуществившее самовольные переоборудования, само допустило нарушение, для устранения которого оно (помимо уплаты административного штрафа) должно либо восстановить жилое помещение в прежнем состоянии, либо согласовать произведенные переоборудования с компетентным органом, когда для этого нет препятствий. Таким органом является не суд, а орган местного самоуправления, к которому заинтересованное лицо не лишено возможности обратиться с соответствующей просьбой, предоставив необходимые документы (ч.2 ст.26 ЖК РФ). И только в том случае, когда будет отказано в согласовании переоборудований, можно говорить о нарушенном или оспариваемом праве лица на сохранение жилого помещения в существующем состоянии. Заинтересованное лицо, считающее, что никаких препятствий для сохранения помещения в переустроенном (перепланированном) виде нет, им представлены все необходимые для этого документы, вправе оспорить данный отказ в судебном порядке.

Тем более что самовольным является переустройство и (или) перепланировка жилого помещения, проведенные не только при отсутствии документа о согласовании, но и с нарушением представлявшегося проекта (ч.1 ст.29 ЖК РФ). В последнем случае при отсутствии отказа в приемке объекта вообще нельзя говорить о самовольных переоборудованиях. Только проверяя мотивы отказа, суд может определить, допущены ли отступления от проекта и насколько они значительны, не нарушены ли вследствие этого чьи-либо права и законные интересы.

Подытоживая сказанное, можно сделать вывод о том, что вопрос о сохранении жилого помещения в переустроенном (перепланированном) состоянии может решаться судом при рассмотрении дел: 1) по иску органа, осуществляющего согласование, о продаже с публичных торгов жилого помещения или о расторжении договора найма жилого помещения; 2) по иску заинтересованного лица об оспаривании отказа органа местного самоуправления в согласовании самовольно выполненных переустройства, перепланировки; 3) по иску к органу местного самоуправления и другим лицам, оспаривающим право истца на выполненные переоборудования (например, к собственнику другой комнаты в той же квартире, претендующему на эти переоборудования), о согласовании самовольно произведенных переустройств и (или) переоборудований и признании права на них.

По данным делам следует привлекать к участию в деле всех лиц, интересы которых может затронуть судебное решение (членов семьи заявителя, соседей по квартире, дому, если переустройства (перепланировки) затрагивают их права на занимаемые ими помещения). Процессуальное положение этих лиц (соответчики, третьи лица) будет зависеть от их отношения к заявленному требованию. Например, если владелец соседней комнаты в коммунальной квартире возражает против оформления самовольных переустройств (перепланировок) по мотиву нарушения его законных интересов и к нему предъявлен иск о признании возражений необоснованными, то этот сосед и орган местного самоуправления, отказывающий в согласовании, будут являться соответчиками по делу.

Круг юридически значимых обстоятельств, подлежащих установлению судом, зависит от того, какое конкретно требование заявлено. Самовольными в силу ч.1 ст.29 ЖК РФ признаются переустройство и (или) перепланировка жилого помещения, проведенные: 1) при отсутствии документа, подтверждающего согласование; 2) с нарушением представлявшегося проекта. В первом случае доказываются все обстоятельства, в подтверждение которых ч.2 ст.26 ЖК РФ предусматривает предъявление перечисленных в ней документов, а также отсутствие нарушения прав и законных интересов граждан и угрозы их жизни или здоровью. Во втором случае -обстоятельства, свидетельствующие, что допущенное отступление от проекта не повлияло на законные интересы граждан, а жилое помещение в существующем виде не создает угрозу их жизни или здоровью (например, разрушением несущих конструкций, обвалом стен, аварией газового оборудования и др.). Такими доказательствами могут быть объяснения заинтересованных лиц об отсутствии у них возражений, показания свидетелей, письменные доказательства, заключения уполномоченных органов государственного надзора и контроля, а в необходимых случаях — заключение экспертизы.

Суд вправе принять решение о сохранении жилого помещения в переустроенном и (или) перепланированном состоянии только в том случае, если признает установленными вышеуказанные обстоятельства на основе доказательств, оцененных по правилам ст.67 ГПК. В резолютивной части решения суда должно быть указано о том, что настоящее решение является основанием для внесения соответствующих изменений в данные органов технического учета и Федеральной регистрационной службы.

 

1.3. Споры о праве на жилое помещение, занимаемое по договору социального найма

Как представляется, из нового жилищного законодательства вытекает возможность предъявления гражданами следующих исков: о праве на жилое помещение по основанию фактического проживания в нем и внесении в связи с этим изменений в договор социального найма; об исключении из договора социального найма лиц, не вселившихся в жилое помещение, предоставленное по этому договору; о недействительности договора социального найма в части включения в него отдельных граждан; об утрате права пользования жилым помещением и исключении из договора социального найма граждан в случае их выезда в другое место жительства (добровольного расторжения этими гражданами договора социального найма в части, относящейся к ним). Подробно об этой категории споров говорится в части 4 настоящей главы, здесь рассматриваются некоторые общие вопросы.

Право нанимателя на вселение в занимаемое им жилое помещение по договору социального найма других граждан в качестве членов своей семьи предусмотрено в ст.70 ЖК РФ. Эти граждане, будучи вселенными в соответствии с названной статьей, приобретают равные с нанимателем права и обязанности (ч.1, 2 ст.69 ЖК РФ). Из названных норм и положений ст.83 ЖК РФ вытекает, что права и обязанности членов семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма возникают или прекращаются при наличии совокупности двух фактов: 1) вселение в жилое помещение и проживание в нем совместно с нанимателем либо добровольный выезд в другое постоянное место жительства; 2) внесение соответствующих изменений в заключенный договор социального найма.

Из этого следует, что суд может признать право пользования жилым помещением за лицом, фактически вселенным нанимателем, если были соблюдены требования ч.1 ст.70 ЖК РФ и не имеется обоснованных возражений со стороны наймодателя. Обстоятельства, свидетельствующие о соблюдении указанных требований при вселении, о проживании в жилом помещении совместно с нанимателем и об отсутствии у наймодателя оснований для отказа во вселении, устанавливаются судом на основе доказательств, отвечающих требованиям относимости и допустимости. В решении суда о признании права пользования жилым помещением должно быть также указано о внесении изменений в договор социального найма и включении в него нового члена семьи нанимателя, а в случае смерти нанимателя — в качестве нанимателя жилого помещения (ч.2 ст.70, ч.2 ст.82 ЖК РФ).

В то же время если гражданин был включен в договор социального найма в качестве члена семьи нанимателя, но не реализовал свое право на вселение в жилое помещение, предоставленное по этому договору, и в нем не проживал совместно с нанимателем, то такой гражданин может быть исключен из договора социального найма как не приобретший право на жилое помещение, предоставленное по этому договору.

Лицо, выбывшее из жилого помещения в другое место жительства, фактически добровольно отказывается от своих прав и обязанностей по договору социального найма, по сути расторгает договор в этой части.

Из изложенного следует, что превалирующее значение придается факту вселения с соблюдением установленных требований и пользования жилым помещением. Внесение соответствующих изменений в договор социального найма является следствием возникшего либо прекращенного права лица на жилое помещение, предоставленного по данному договору.

Разрешение спора о праве на жилое помещение всегда связано с изменением договора социального найма, что влияет на права и законные интересы нанимателя и всех членов его семьи, включенных в договор, а также наймодателя, являющегося стороной по договору. Поэтому в случае возбуждения жилищного спора в суде все эти лица должны быть обязательно привлечены к участию в деле.

 

1.4. Дела о принудительном обмене жилого помещения

Эти дела представляют определенную сложность, поскольку в сферу жилищного спора вовлекаются не только непосредственно спорящие стороны, но и лица, добровольно согласившиеся участвовать в обмене. Истец должен представить суду конкретный вариант предлагаемого ответчику обмена занимаемого им жилого помещения. К участию в деле должны быть привлечены не только граждане, проживающие в размениваемом жилом помещении, но и все лица, включенные в договоры социального найма на жилые помещения, предлагаемые для разъезда в целях разрешения возникшего жилищного спора.

При этом следует помнить, что в соответствии с правилами ч.3 ст.72 ЖК РФ судом разрешается жилищный спор между нанимателем и членами его семьи, совместно проживающими в одном жилом помещении, являющимся объектом размена, когда кто-то из них не согласен на обмен. Поэтому ответчиками по делу могут быть только лица, возражающие против обмена. Граждане, проживающие в жилых помещениях, предлагаемых для разъезда, не являются ответчиками по такому делу, поскольку они не могут быть принуждены произвести обмен занимаемых ими жилых помещений и такое требование к ним не предъявляется. Эти граждане участвуют в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований на предмет спора. Резолютивная часть решения суда об удовлетворении иска о принудительном обмене должна быть изложена таким образом, чтобы на третьих лиц не возлагалась обязанность произвести обмен своих жилых помещений. Недопустимо указывать об их выселении (переселении) из занимаемых ими жилых помещений. Они имеют право отказаться от обмена жилыми помещениями на любой стадии до его оформления в соответствии с правилами ст.74 ЖК РФ. Если такой отказ имеет место после вступления в законную силу решения суда о принудительном обмене, то, по мнению авторов, исполнительное производство прекращается судом применительно к п.1 ч.1 ст.439 ГПК, поскольку взыскатель (истец по делу о принудительном обмене) фактически отказывается от исполнения, так как утрачивает возможность предоставить должнику (ответчику) жилое помещение для обмена. Образец резолютивной части решения суда, учитывающий изложенные положения, приведен в разделе III (ч.2).

По делу о принудительном обмене жилого помещения юридическое значение имеют обстоятельства, свидетельствующие: а) о соответствии требованиям закона предложенного варианта обмена; б) о соблюдении законных и иных заслуживающих внимания интересов лиц, возражающих против обмена (ответчиков по делу). При этом судом могут быть учтены возражения ответчиков не только относительно размера и степени благоустроенности предлагаемого им для переезда жилого помещения, но и иные обстоятельства, с учетом которых для них существенно затруднено пользование этим жилым помещением, например, если оно значительно удалено от места работы или нахождения детского учреждения, а существующее транспортное сообщение не позволяет им своевременно являться на работу, а ребенку посещать это учреждение. Размер, степень благоустроенности, место расположения жилого помещения, переходящего истцу по обмену, в данном случае не имеют значения. Суд должен лишь установить, что вселение истца и членов его семьи в это жилое помещение не противоречит требованиям закона.

Задание и материалы для подготовки к занятию по теме «Участники гражданского процесса: проблемные вопросы»

Тема: «Участники гражданского процесса: проблемные вопросы»

Вопросы:

1. Теория «процессуальных истцов».

2. Проблемы участия в гражданском судопроизводстве прокурора.

3. Тенденции развития законодательства о защите прав и интересов других лиц.

4. Проблемы представительства в гражданском процессе.

Рекомендуется ознакомиться со следующими материалами:

ПРОБЛЕМНЫЕ ВОПРОСЫПРОЦЕССУАЛЬНОГО СТАТУСА ПРОКУРОРАВ ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ 2019 г. Л.П. Ижнина, А.Ю. Макаренко

Э. С. АлоянО НЕКОТОРЫХ АСПЕКТАХ ПРАВОВОГО ПОЛОЖЕНИЯ ПРЕДСТАВИТЕЛЯВ ЦИВИЛИСТИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ 

Э.С. Алоян*ИНСТИТУТ ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВАВ ЦИВИЛИСТИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ:ТЕОРЕТИКО-ПРАКТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

Видеоматериалы по теме:

Е. Р. Ергашев, Д. А. Поджаров

Уральский государственный юридический университет (Екатеринбург)

О НЕКОТОРЫХ ПРОБЛЕМАХ

УЧАСТИЯ ПРОКУРОРА В ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ

В статье исследуются некоторые проблемы действующего гражданского процес- суального законодательства, регулирующего вопросы статуса прокурора,  инициирова- ния прокурором рассмотрения судами гражданских дел,  и дачи  прокурором  заключения по гражданскому делу. Фундаментальность проблемы статуса объясняется ее тесной взаимосвязью со всеми формами и стадиями участия прокурора в гражданском процес-  се. По мнению авторов, использование отсылочных норм для обозначения положения про- курора не  способствует формированию единого подхода  к пониманию его роли и места   в системе субъектов гражданских процессуальных отношений.

Дается критический анализ основных научных точек зрения по данному вопросу и пред- лагается оптимальный способ его решения. Проблемы инициативной формы участия про- курора в гражданском процессе связаны с несовершенством Гражданского процессуаль- ного кодекса, который содержит оценочные законодательные конструкты, наделяющие суды дискреционными полномочиями по определению наличия или отсутствия оснований обращения прокурора с исковым заявлением. В сравнительно-правовом аспекте исследу- ются требования к форме, структуре и содержанию заключения прокурора в России и Республике Казахстан. В российском законодательстве существуют пробелы в регулиро- вании заключения прокурора, что создает трудности в подготовке к судебным заседаниям и выступлении в ходе рассмотрения гражданского дела по существу.

Ключевые слова: статус прокурора в гражданском процессе, состояние здоровья, воз- раст, иные уважительные причины, неопределенный круг лиц, заключение прокурора

DOI: 10.3476/2410-2709-2020-1-103-113

В условиях развития современного демократического, правового государства особое внимание уделяется правам, свободам человека и гражданина, а также гарантиям их защиты. Одной из таких гарантий является участие прокурора в рассмотрении судами гражданских дел. В рамках  данного направления прокурорской деятельности существует множество проблем, связанных с несовершенством законодательства и судебной практики.

Вопросы вызывает статус прокурора, участвующего в гражданском процессе, что объясняется наличием в ст. 45 ГПК РФ нормы, отсылающей  к  нормативным   положениям о правах и  обязанностях  другого  участника гражданского судопроизводства – истца. Верное решение данного вопроса имеет как теоретическое, так и практическое значение, поскольку позволяет определить природу участия прокурора в гражданском  процессе и содержание его прав и обязанностей. В научной литературе высказаны четыре точки зрения, требующие анализа в рассматриваемом аспекте.

Сторонники первой полагают, что прокурор, обратившийся в суд с исковым заявлением, является истцом [Ференс-Сороцкий 1992; Козлов 1987; Полянский, Строгович, Савицкий 1983]. В обоснование своей позиции они ссылаются на принцип состязательности, который  предполагает  наличие в разбирательстве по гражданскому  делу двух сторон – истца и ответчика. Наличие ответчика предполагает существование субъекта, инициировавшего  рассмотрение  дела, т. е. истца, в роли которого и выступает прокурор. По мнению А. А. Ференс-Сороцкого, взаимоотношения суда и прокурора ничем не отличаются от  взаимоотношений  суда со стороной. Прокурор точно так же, как и обычный истец, обращается в суд с исковым заявлением по установленной форме и уже  в ходе рассмотрения гражданского дела несет бремя доказывания тех фактов, которые были изложены в этом заявлении. Он равноправен с ответчиком и состязается с ним, представляя доказательства, заявляя ходатайства и т. д. [Ференс-Сороцкий 1992].

Опровергая позицию представителей данного  подхода,  М.  А.  Викут  отмечает, что сторона по делу является обязательным субъектом спора о праве, участником спорного материального правоотношения, имеющим субъективный интерес. Применение обозначенной характеристики к прокурору невозможно [Викут 1994: 135]. Высказанное этим автором суждение не лишено смысла, поскольку трансформация прокурора в истца противоречит базовому теоретическому учению о лицах, участвующих в деле. Согласно ему сторона в процессе должна обладать следующими признаками:  1) участие в материальном правоотношении, из которого возник спор; 2) личная заинтересованность в разрешении спора; 3) вступление в процесс в защиту своих прав и от своего имени [Че- чот 2005: 109]. Ни одним из обозначенных признаков прокурор не обладает. Он не является участником спорного материального правоотношения, в связи с чем его права не нарушаются. Цель прокурора, участвующего в рассмотрении судом гражданского дела, – обеспечить режим законности, вынесение законного и справедливого решения.

Правильность выводов А. А. Ференс-Сороцкого не подтверждает и норма, содержащаяся в Гражданском процессуальном кодексе РФ. Согласно ст.  38  ГПК РФ лицо, в интересах которого дело начато по заявлению лиц, обращающихся в суд за защитой прав, свобод и законных интересов других лиц, участвует в процессе в качестве истца. Вторая группа ученых отстаивает точку зрения, согласно которой прокурор в гражданском процессе является процессуальным истцом [Гражданское процессуальное право 2010;  Щеглов  1979;  Викут  1994;  Осокина 2013; Чечот 2005; Перфильев 1964]. Аргументация авторов основана на том, что прокурор в силу положений  ст.  45 ГПК  РФ наделен процессуальными правами и обязанностями истца  (право  обратиться в  суд с исковым заявлением, изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований, отказаться от иска). Кроме того, прокурор имеет процессуальный интерес в правильном разрешении спора.

По мнению М. С. Шакарян, прокурора можно рассматривать в качестве процессуального истца, несмотря на то что материальные права его не нарушены. Прокурор как процессуальный истец является субъектом доказывания по  гражданскому  делу, и итоговое решение суда не влечет для него каких-либо материально-правовых последствий [Гражданское  процессуальное  пра- во 2010: 166]. Г. Л.  Осокина  отмечает,  что в ГПК РФ закреплена возможность подачи искового заявления для защиты как чужого права, так и своего. Если лицо, подавшее исковое заявление, намеревается отстаивать  права  и  интересы  других  субъектов, а не свои собственные, оно именуется истцом в процессуальном смысле. Лицо, которое в процессе выступает от своего имени, именуется материальным истцом [Осокина 2013: 232–242]. Аналогичной точки зрения придерживается В. Н. Щеглов. Он пишет: «Признание прокурора процессуальным истцом адекватно отражает его положение как активной стороны, наделенной правом поддержания иска с использованием всех предусмотренных законом средств и добивающейся та- ким путем восстановления нарушенных прав и охраняемых законом интересов» [Щеглов 1979].

Приведенные суждения представляются спорными.

Во-первых, в ГПК РФ не закреплен такой субъект, как  процессуальный  истец. В связи с этим все суждения, посвященные данному вопросу, носят сугубо теоретический характер. А. А. Ференс-Сороцкий отмечает, что термин «процессуальный истец» использован неверно, поскольку истец по природе выступает процессуальным субъектом и не может существовать вне процессуальных отношений. Материальное же право такого субъекта не знает, оно регулирует общественные от- ношения, стороны которого имеют свое наименование: заимодавец и заемщик, арендатор и арендодатель [Ференс-Сороцкий 1992].

Также этот подход не учитывает, что в гражданском процессе помимо искового есть еще и особое производство, в котором участниками являются не истцы и ответчики, а заявитель и заинтересованные лица.

Во-вторых, в процессуальном положении прокурора имеется масса особенностей: прокурор не несет судебных расходов, не может заключить мировое соглашение, к нему нельзя предъявить встречный иск, кроме того, прокурору может быть заявлен отвод по основаниям, предусмотренным гражданским процессуальным законодательством.

В-третьих, процессуальное положение истца свидетельствует о том, что без него судебного процесса быть не может. Согласно ч. 2 ст. 45 ГПК РФ в случае отказа прокурора от заявления, поданного в защиту законных интересов другого лица, рассмотрение дела продолжается, если это лицо само не заявило об отказе от иска.

В-четвертых, прокурор выступает в гражданском судопроизводстве не от своего имени, а от имени государства.  Согласно  п.  1 ст. 1 Федерального  закона  от  17  января 1992 г. № 2202-1 «О прокуратуре РФ» «прокурор от имени Российской Федерации осуществляет надзор  за  исполнением  законов, а также иные функции, предусмотренные федеральными законами».

Следует отметить, что в современном законодательстве развитых стран Запада, регулирующем указанную сферу правоотношений, также есть правовые положения, не позволяющие рассматривать  прокурора в качестве процессуальной стороны.

Исследуя фигуру процессуального истца (ответчика), ученые Федеративной Республики Германия и  Швейцарии  соглашаются с тем, что субъектный состав материальных правоотношений может выходить за рамки традиционной схемы «кредитор – должник». Например, согласно § 265 Гражданского процессуального уложения Федеративной Республики Германия от 30 января 1877 г. уступка права требования (цессия) не влечет замену кредитора в процессе, пока не выразит на это согласие противоположная сторона. При таких условиях цедент, уже не являясь субъектом в материальном правоотношении, вынужден участвовать в качестве процессуальной стороны, не имеющей никакого материального интереса к исходу дела. Своеобразие его процессуального статуса заключается в том, что после правопреемства он никак не связан с фактами активной и пассивной легитимации, подлежащими доказыванию. Процессуальный истец обладает полномочиями, именуемыми Prozeßführungsbefugnis  (Prozeßstandschaft), т. е. полномочиями на ведение судебного производства от имени и в интересах другого лица – носителя оспариваемого права (бенефициара) [Walder-Richli 1996: 137].

Вместе с тем стороной по гражданскому делу является не сам бенефициар (как это принято в Российской Федерации), а процессуальный истец. Бенефициар по своему делу может выступить лишь в роли свидетеля, и его место жительства не имеет значения для решения вопросов о территориальной подсудности [Елисеев 2004: 138]. Действительный смысл термина «процессуальный истец» в том виде, в котором он существует в немецком праве, был значительно искажен в ходе заимствования его отечественными учеными.

Отсюда следует вывод: с учетом того что в ст. 34 ГПК РФ прокурор и стороны названы в качестве отдельных лиц, участвующих в деле, определение статуса прокурора как процессуального истца проблематично.

Представители третьей точки зрения рассматривают прокурора как представителя государства, который руководствуется не личными, а государственными интересами [Рябова 2015; Гуреева 2010; Ярошенко 2012; Потапова 2018]. Как отмечает И. Г. Рябова, в гражданском процессе прокурор выполняет должностные обязанности, возложенные на него законом и ведомственными актами. Выступая в качестве представителя государства, он защищает государственные и общественные интересы независимо от того, публичный или частный субъект является  истцом по гражданскому делу [Рябова 2015: 144]. По мнению О. А. Гуреевой, «возбуждая гражданское дело или давая заключение по нему, прокурор выступает в качестве представителя государства „особого рода“. При этом его процессуальный интерес вытекает из общей задачи прокуратуры – надзора за законностью» [Гуреева 2010: 16]. С учетом того факта, что любой вид ненадзорной деятельности прокуратуры непосредственно зависит от результатов прокурорского надзора (надзорных проверок), данный тезис выглядит вполне справедливым.

Будучи государственным служащим, прокурор в ходе рассмотрения гражданского дела, несомненно, исполняет должностные обязанности, возложенные на него законом. В соответствии с принципом единства прокуратуры действия, совершаемые прокурором в ходе судебного разбирательства, следует рассматривать как действия всего органа прокуратуры в целом. Однако и у данного подхода имеются «подводные камни». В соответствии со ст. 51 ГПК РФ прокурор не может быть представителем, за исключением случаев участия его в процессе в качестве представителя соответствующего органа или законного представителя. Следовательно, согласно действующему законодательству прокуроры в процессе представляют интересы органа  прокуратуры,  а не государства.

Также возникают вопросы практического плана: если прокурор является представителем, как в исковом заявлении следует обозначить его и представляемое им лицо? Какими документами будут подтверждаться его полномочия? Ответы на эти вопросы приведут к путанице в понимании института представительства. Сам термин «представитель государства» не позволяет выделить и подчеркнуть особенности процессуального положения прокурора, поскольку в качестве такого представителя может выступить должностное лицо любого государственного органа.

Интересной является позиция А. Л. Иванова и А. А. Власова, которые, с одной стороны, не отрицают того, что прокурор в ходе рассмотрения гражданского дела отстаивает интересы государства, однако, с другой стороны, не считают необходимым использование применительно к характеристике его процессуального положения каких-либо дополнительных терминов. По мнению А. А. Власова, «целесообразно не пытаться подменять понятие прокурора иными тер- минами, а обозначить его процессуальный статус в собственном  смысле  этого  слова – прокурор» [Власов 2006: 107]. Как верно отметил А. Л. Иванов, статус прокурора в гражданском процессе носит сложный, комплексный характер, поскольку элементы статуса представителя государства сочетаются с элементами статуса истца. Прокурор реализует некоторые права и обязанности истца и при этом «приводит в действие» механизм государственной защиты прав и свобод граждан [Иванов 2009].

Приведенные выше суждения наглядно демонстрируют неопределенность современного статуса прокурора в гражданском процессе, что объясняется наличием в действующем законодательстве пробелов и противоречий. Для  решения  данной  проблемы в закон необходимо внести изменения, нормативно закрепляющие положение прокуроров без использования дополнительных терминов, но с выделением специфики их прав  и обязанностей по защите интересов граж- дан, общества и государства.

Еще один проблемный вопрос участия прокурора в гражданском  процессе  связан с защитой прав, свобод и интересов неопределенного круга лиц.

В соответствии с ч. 1 ст. 45 ГПК РФ прокурору предоставлено право обратиться в суд с заявлением в защиту интересов неопределенного круга лиц, при этом суть понятия «неопределенный круг лиц» в законе не раскрывается. В литературе высказаны разные позиции относительного определения сущности этой категории.

Н. С. Батаева определяет ее как «количественно не установленный, но предположительно многочисленный состав потенциальных истцов, не позволяющий  привлечь к участию в процессе  всех  пострадавших от действий (бездействия) одного и того же ответчика, объединенных общностью предмета и основания иска» [Батаева 1999: 32]. Автор достаточно широко трактует смысл данного понятия, включая в него как лиц, права которых были нарушены, так и потенциальных истцов, которые могут пострадать от действий ответчика в будущем. Попытка устранить законодательную и научную проблему была предпринята И. В. Решетниковой и В. В. Ярковым, которые предложили количественный критерий определения исков, поданных прокурорами в защиту неопределенного круга лиц. Согласно их суждениям, в этот круг могут входить не менее сорока граждан [Решетникова, Ярков 1996: 92]. Однако, как представляется, данный подход во многом является произвольным, субъективным и не дает четкого ответа на вопрос, почему  именно  указанная  цифра,  а не иная положена в основу установления неопределенного круга лиц.

Верховный Суд РФ в Обзоре судебной практики за I квартал 2004 г. характеризу-ет неопределенный круг лиц как такой круг лиц, которых невозможно индивидуализировать, привлечь в процесс в качестве истцов, указать  в  решении  и  решить  вопрос о правах и обязанностях каждого из них. Однако представляется, что и в данном разъяснении имеется правовая неточность. Она заключается  в  том,  что  согласно  ГПК РФ «привлечь к рассмотрению гражданского дела лиц в качестве соистцов…» нельзя. Истец – это самостоятельный субъект гражданско-процессуальных отношений, который по своей  инициативе  вступает  в  процесс, а не участвует в разбирательстве дела по инициативе суда или других лиц. Привлечены в процесс по инициативе суда или истца могут быть ответчики (ч. 3 ст. 40), а также третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований (ч. 1 ст. 43) [Эрделевский 2014: 11]. Разъяснение Верховного Суда не сделало судебную практику единообразной. Суды продолжают по-разному трактовать данное понятие, что нередко влечет принятие ими неоднозначных решений [Слугин 2016]. В соответствии с законодательством прокурор имеет право обратиться в суд с исковым заявлением в защиту интересов граждан лишь в случае, если гражданин по состоянию здоровья, возрасту, недееспособности, другим уважительным причинам не может сам обратиться в суд. Вместе с тем указанное правило содержит множество оценочных категорий, порождающих проблемы как у прокуроров, обосновывающих исковые заявления,  так  и  у  судов,  решающих  вопрос о принятии этих заявлений к рассмотрению. В частности, в законе не сформулировано определение понятия «состояние здоровья». Ни в правовых нормах, ни в литературе нет четкого разъяснения, какое состояние здоровья следует считать уважительной причиной: состояние, при котором имеется явное заболевание, препятствующее непосредственному обращению в суд, либо состояние, которое может ухудшиться в ходе  судебного  процесса?

В одном из обзоров судебной практики Рязанский областной суд в качестве состояния здоровья, препятствующего гражданину самостоятельно обратиться в суд с заявлением, рассматривает не любое заболевание, а лишь хроническую болезнь, сковывающую человека в физическом и эмоционально-волевом плане (инвалидность I группы, наличие ребенка-инвалида, хронический алкоголизм, наркомания) [Слугин 2016].

В литературе по исследуемому вопросу высказаны различные суждения. По мнению О. Фирсовой, обращение прокурора в интересах гражданина целесообразно не только, когда у гражданина имеется явное заболевание,  подтвержденное  документально,  но и когда состояние здоровья последнего стабильно в настоящий момент, а психоэмоциональные и физические нагрузки, связанные с самостоятельным обращением в суд, спровоцируют ухудшение самочувствия. Подобное воздействие вредных для здоровья факторов противопоказано, например, при беременности, сердечно-сосудистых заболеваниях и др. [Фирсова 2007а, 2007b].

Неоднозначно судебная практика под- ходит  к  возможности  отнесения  инвалидов к числу лиц, которые по состоянию здоровья не могут обратиться в суд.  Некоторые  суды не признают наличие инвалидности стопроцентной уважительной причиной, препятствующей обращению, что представляется неверным. В соответствии со ст. 1 Федерального закона от 24 ноября 1995 г. № 181-ФЗ

«О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» инвалид – лицо, которое имеет нарушение здоровья со стойким расстройством функций организма, обусловленное заболеваниями, последствиями травм или дефектами, приводящее к ограничению жизнедеятельности и вызывающее необходимость его социальной защиты. Поскольку согласно Конституции РФ Российская Федерация является социальным государством, инвалидность должна быть включена в ГПК РФ как самостоятельное основание участия прокурора. Кроме того, Министерству здравоохранения РФ необходимо утвердить перечень болезней, не позволяющих гражданину самостоятельно осуществлять свою защиту; критерии оценки состояния здоровья; риски его ухудшения; документы, подтверждающие данный факт.

В ч. 1 ст. 45 ГПК РФ в качестве уважительной причины, препятствующей самостоятельному обращению в суд, назван возраст гражданина. При этом конкретные возрастные группы в законе не обозначены. С. Ф. Афанасьев и В. Ф. Борисова полага

ют, что законодатель включает в категорию граждан, не имеющих возможности подать заявления в силу возраста, пожилых людей. Этот вывод вытекает из соотношения понятий «возраст» и «недееспособность». Если исходить из п. 1 ст. 21 ГК РФ, дееспособность возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия, по достижении восемнадцатилетнего возраста. Применение в отношении несовершеннолетних возрастного критерия означает дублирование оснований для обращения в суд прокурора, поскольку лицо, не достигшее 18 лет, по общему правилу недееспособно [Афанасьев, Борисова 2012: 49–50]. Вместе с тем в Гражданском кодексе РФ обозначены конкретные возрастные группы граждан (от 6 до 14 лет и от 14 до 18 лет), которые являются дееспособными, но не в полном объеме.

Проблемы защиты прокурором интересов несовершеннолетних в гражданском процессе возникают в случаях, когда суды оставляют заявления прокуроров без движения либо отказывают в их удовлетворении,  ссылаясь на наличие законных представителей, которые сами могут решить вопрос о судебной защите прав своего ребенка. Прокурорам предлагается представить доказательства, подтверждающие уважительную причину, по которой родитель не может  обратиться в суд с таким заявлением (апелляционное определение  Свердловского  областного  суда от 2 октября 2014 г. № 33-12768/2014). С подобной практикой вряд ли можно согласиться, поскольку суды подменяют понятие «интересы несовершеннолетнего» понятием «интересы законного представителя» [Гадиятова 2019: 231]. В исковом заявлении прокурор излагает факты нарушения прав и свобод несовершеннолетнего, а не его родителя, опекуна или попечителя. Кроме того, поскольку несовершеннолетний в силу своей неполной дееспособности обратиться в суд с заявлением не может,  основание  участия  прокурора в гражданском процессе является безусловным и не порождает необходимости приведения суду доказательств невозможности обращения с аналогичным заявлением законного представителя.

Вызывает вопросы и включение пожилых граждан в категорию тех, кто не может сам обратиться в суд. Неясно, по достижении какого возраста гражданин не может самостоятельно осуществлять защиту своих прав в суде. Включение пожилых в эту группу О. Фирсова обосновывает тем, что образ жизни, перенесенные заболевания, возрастные изменения в психике, износ структуры организма, могут послужить препятствиями для осуществления указанными гражданами права на судебную защиту [Фирсова 2007b: 69].

К иным уважительным причинам, при наличии которых  прокурор  может  обратиться в защиту прав граждан, судебная практика относит стихийное бедствие; наличие иждивенцев, нетрудоспособных членов семьи; неграмотность истца; препятствия в получении работником документов, подтверждающих факт невыплаты заработной платы, и др. При этом указанный перечень не является исчерпывающим, что также вызывает сложности на практике.

Содержащиеся в ст. 45 ГПК РФ оценочные понятия порождают трудности в принятии прокурором решения о возможности участия в рассмотрении дела по существу. Они позволяют лишь абстрактно определить потенциального гражданина, в защиту интересов которого может обратиться прокурор. Для решения данной проблемы необходимо разъяснить в законе либо в постановлении Верховного Суда смысл терминов «возраст», «состояние здоровья», определить  критерии  оценки  данных  причин  и закрепить перечень иных уважительных причин, исключающих возможность самостоятельного обращения гражданина в суд.

Некоторые проблемы связаны с подготовкой и реализацией заключения прокурора, участвующего в рассмотрении судами гражданских дел. В гражданско-процессуальном законодательстве не закреплены  требования к форме указанного правового средства. На практике заключение прокурора дается в устной форме, в связи с чем в литературе вы- сказаны различные суждения как о наличии необходимости внесения в ГПК РФ требования к соблюдению письменной формы, пред- полагающей составление отдельного процессуального документа и приобщение его к материалам гражданского дела, так и об отсутствии этой необходимости.

С точки  зрения  С.  Г.  Бывальцевой  и С. В. Тетюева, письменная форма заключения является наиболее предпочтительной, поскольку, с одной стороны, позволяет повысить ответственность прокурора, дающего заключения, а с другой – способствует укреплению авторитета судебной власти [Бывальцева 2010: 59–60; Тетюев 2018]. Письменная форма возлагает на прокуроров обязанности тщательно готовиться к судебному заседанию, предварительно изучив материалы дела, уяснив для себя мнения участников процесса и выработав по нему собственную позицию [Ергашев 2017: 24].

Необходимость подготовки письменного документа и его приобщения к материалам дела подкрепляется также тем, что по сложным гражданским делам без вспомогательного материала прокурор может упустить какие-либо важные фактические обстоятельства дела. Секретарь судебного заседания по техническим или иным причинам может неполно отразить содержание выступления либо исказить его. Кроме того, авторы говорят о формальном отношении помощников к участию в судебном заседании и призывают последовать правовому опыту Казахстана. Согласно ст. 219 Гражданского процессуального кодекса Республики Казахстан прокурор дает заключение в письменной форме с приобщением его к материалам гражданского дела.

Сторонники альтернативной точки зрения О. Н. Исаенкова и А. Н. Григорьев полагают,  что  внесение  в  закон  требования о письменной форме заключения нецелесообразно. Они приводят следующие аргументы: во-первых, в ходе рассмотрения гражданского дела в суде первой инстанции ведется протокол судебного  заседания, в который дословно заносится выступление прокурора с заключением по  делу  (п.  11  ч. 2 ст. 229 ГПК РФ); во-вторых, в ходе судебного разбирательства суд может установить новые фактические обстоятельства, исследовать новые доказательства, в связи  с этим заранее подготовленное письменное заключение может утратить актуальность [Исаенкова, Гигорьев 2008: 11]. Ю. Н. Извекова считает, что отложение разбирательства дела для  того,  чтобы  прокурор  смог в письменном виде составить новое заключение, приведет к затягиванию процесса. Поэтому следует излагать суду заключение устно с занесением его в протокол судебного заседания [Извеков 2016: 52].

С изложенными точками зрения трудно не согласиться, поскольку в их обоснование приводятся весомые аргументы, в связи с чем необходимо дальнейшее исследование данного вопроса.

Еще одной проблемой является отсутствие в законе требования к структуре и содержанию заключения как средства прокурорского реагирования. В литературе предлагаются разные решения указанной проблемы.

Так, С. Г. Бывальцева, отмечая особую значимость рассматриваемого правового средства, предлагает внести в ГПК РФ отдельную статью, посвященную  его  форме и содержанию. По мнению автора, заключение прокурора должно быть убедительным, полным и обоснованным, данным с учетом правосознания прокурора, его убеждений. Оно должно включать содержание требований заявителя; факты, установленные в ходе судебного разбирательства; доказательства, подтверждающие эти сведения; нормы, на основании которых суд должен разрешить заявление; вывод о том, подлежит ли требование удовлетворению; обязанность ответчика по отношению к истцу; способ распределения расходов [Бывальцева 2010: 59–60]. Указанное предложение заслуживает внимания с оговоркой о том, что все названные содержательные элементы нужно разделять на четыре основные структурные части: вводную, описательную, мотивировочную и резолютивную. В резолютивной части документа, помимо выводов участвующего помощника прокурора, необходимо указать фамилию, инициалы руководителя прокуратуры и поставить его подпись. Согласование документов с прокурором позволит избежать возможных ошибок при подготовке заключения, неточных формулировок и, самое главное, повысит его эффективность.

Вопрос о форме и содержании заключения прокурора на уровне закона не решен. Данное обстоятельство оказывает негативное влияние на качество работы прокуроров и соответственно на состояние законности. В решении проблемы может помочь положительный опыт других стран. Так, в приказе Генерального прокурора Казахстана от 29 января 2016 г. № 21 «Об утверждении инструкции об организации прокурорского надзора за применением законов в гражданском судопроизводстве и представительства интересов  в  судах»  изложены   требования, в соответствии с которыми в заключении прокурора по гражданскому делу должны быть указаны наименование дела, стороны, суть заявленных требований, факты, на которые ссылаются истец и ответчик, мнение прокурора об оценке доказательств, нормы материального и процессуального права, подлежащие применению, и выводы прокурора по  существу  заявленных  требований. К материалам гражданского дела приобщается не все заключение, а лишь его мотивировочная и резолютивная части. Документ подлежит подписанию руководителем прокуратуры, что способствует повышению качества участия казахских прокуроров в процессе.

Разъяснение требований к форме, структуре и содержанию данного правового средства, хотя бы на уровне ведомственного акта, позитивно отразится на качестве участия прокурора в рассмотрении судами гражданских дел, оптимизирует подготовку к судебным заседаниям, сделает выступления прокурора более убедительными.

Список литературы

1.      Walder-Richli H. U. Zivilprozessrecht nach Gesetzen des Bundes und Kantons Zürich unter Berücksichtigung anderer Zivilprozessordnungen. Zürich: Schulthess Verlag AG, 1996. 594 p.

2.      Афанасьев С. Ф., Борисова В. Ф. Некоторые проблемы участия прокурора в гражданском судопроизводстве с целью защиты прав и законных интересов других лиц // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. № 9. С. 46–51.

3.      Батаева Н. С. Судебная защита прав и интересов неопределенного круга лиц: автореф. дис канд. юрид. наук. М.: Москов. гос. юрид. акад., 1999. 32 с.

4.      Бывальцева С. Г. Заключение прокурора в гражданском процессе // Законность. 2010. № 5. С. 56–60.

6.      Викут М. А. Правовое положение прокурора, предъявившего иск в интересах другого лица // Вопросы теории и практики прокурорского надзора. 1994. № 10. С. 134–137.

7.      Власов А. А. Гражданский процесс. М.: Эксмо, 2006. 463 с.

8.      Гадиятова М. В. Проблемы участия прокурора в защиту прав и законных интересов несовершеннолетних в гражданском процессе // Вопросы российского и международного права. 2019. Т. 9. № 4А. С. 228–235.

9.      Гражданское процессуальное право: учеб. / под ред. М. С. Шакарян. М.: Проспект, 2010. 512 с.

11.  Гуреева О. А. Проблемы определения правового статуса прокурора в гражданском судопроизводстве // Арбитражный и гражданский процесс. 2010. № 8. С. 16–19.

12.  Елисеев Н. Г. Гражданское процессуальное право зарубежных стран. М.: Проспект, 2004. 624 с.

14.  Ергашев Е. Р. О проблемах правовой регламентации и применения правовых средств прокурора, участвующего в рассмотрении судами гражданских дел // Российский юридический журнал. 2017. № 3. С. 95–102.

15.  Иванов А. Л. Прокурор как лицо, участвующее в деле в российском гражданском судопроизводстве: проблемы определения правового статуса // Вестник Московского университета МВД России. 2009. № 4. С. 84–87.

16.  Извеков Ю. Н. Заключение прокурора по гражданскому делу // Вестник Белгородского юридического института МВД России. 2016. № 2. С. 51–54.

17.  Исаенкова О. В., Григорьев А. Н. Участие прокурора в исковом производстве // Арбитражный и гражданский процесс. 2008. № 3. С. 6–10.

18.  Козлов А. Ф. Прокурор – лицо, участвующее в деле  // Вопросы гражданского  процесса  в свете решений XXVII съезда КПСС: межвуз. сб. науч. тр. / отв. ред. К. С. Юдельсон. Свердловск: Изд-во Свердлов. юрид. ин-та, 1987. С. 33–43.

19.  Осокина Г. Л. Гражданский процесс. М.: Норма, 2013. 703 с.

20.  Перфильев В. М. Правовое положение прокурора, предъявляющего иск по новому гражданско-процессуальному законодательству // Сборник аспирантских работ / под  ред.  С. С. Алексеева и др. Свердловск: Изд-во Свердлов. юрид. ин-та, 1964. № 4. С. 123–128.

21.  Полянский H. H., Строгович М. С., Савицкий B. M. и др. Проблемы судебного права. М.: Наука, 1983. 219 с.

22.  Потапова Л. В. К вопросу об оптимизации участия  прокурора в гражданском  процес- се // European Science. 2018. № 6. С. 35–38.

23.  Решетникова И. В., Ярков В. В. Защита прав неопределенного круга лиц в гражданском процессе // Судебная реформа: проблемы гражданской юрисдикции. Екатеринбург: Изд-во Гуманитар. ун-та, 1996. С. 73–104.

24.  Рябова И. Г. Проблемы определения процессуального положения прокурора в граж- данском судопроизводстве // Актуальные проблемы права: материалы IV Междунар. науч. конф. (г. Москва, ноябрь 2015 г.). М.: Буки-Веди, 2015. С. 144–146.

25.  Слугин А. А. Обзор судебной практики Рязанского областного суда от 06.12.2016 г. по делам, связанным с обращениями прокурора в суд общей юрисдикции в порядке ст.  45  ГПК РФ // URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/36043456/ (дата обращения: 11.11.2019).

26.  Тетюев С. В. Заключение прокурора в гражданском процессе // Российская юстиция. 2018. № 12. С. 27–28.

27.  Ференс-Сороцкий А. А. Прокурор в гражданском судопроизводстве // Правоведение. 1992. № 4. С. 91–95.

28.  Фирсова О. А. Состояние здоровья как обоснование предъявления иска прокурором // Законность. 2007a. № 2. С. 9–11.

29.  Фирсова О. А. Категория «возраст» как обоснование предъявление иска прокурором // Вестник Академии Генеральной прокуратуры РФ. 2007b. № 3. С. 67–69.

30.  Чечот Д. М. Участники гражданского процесса // Избранные труды по гражданскому процессу / cост. А. А. Ференс-Сороцкий, Е. Ю. Новиков. СПб.: Изд-во Санкт-Петербург. гос. ун-та, 2005. 614 с.

31.  Щеглов В. Н. Субъекты судебного гражданского процесса. Томск: Изд-во Томск. ун-та, 1979. С. 103–104.

32.  Эрделевский А. М. О неопределенном круге лиц в гражданском процессе // Вестник Ака- демии Генеральной прокуратуры РФ. 2014. № 1. С. 10–14.

33.  Ярошенко Т. В. Проблемные аспекты процессуального положения прокурора в граждан- ском процессе // Вестник Балтийского федерального университета им. И. Канта. 2012. № 9. С. 49–53.

 

Евгений Рашидович Ергашев – доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой прокурорской деятельности Уральского государственного юридического университета. 620137, Российская Федерация, Екатеринбург, ул. Комсомольская, д. 21. E-mail: ergashever@mail.ru.

Дмитрий Александрович Поджаров – магистрант Уральского государственного юридического университета. 620137, Российская Федерация, Екатеринбург, ул. Комсомольская, д. 21. E-mail: podzharov.1996@mail.ru.